– Стоп! – тут же скомандовал Рожнов. – Я знаю эти глаза! Вы хотите сказать, что их владелец враждебно ко мне относится?

– Вовсе нет, – досадливо поморщился Бобков. – Выделить отрицательные моменты – это исключительно ваша задача. На экран выводится вся информация, в том числе и положительная, но подложка негативного изображения будет малинового цвета. Это основной принцип устройства прибора: отрицательные эмоции наиболее сильные, а следовательно и запоминающиеся. Такова человеческая психика.

– Ну, тогда ладно, – согласился Родион, поскольку фон вокруг Ксюшиных глаз выглядел бело-голубым с зеленоватым оттенком.

– Такого цвета подложка, наоборот, бывает только у бесконечно доверяющих вам людей, – отметил Анатолий Силыч. – Глаза, между прочим, женские. Неужели вы до такой степени покорили даму, что она вам начала доверять? Ведь редко какая женщина способна на такое безрассудство, какое выражают эти глаза. Хотя, может быть, я и ошибаюсь.

– Эта способна, – кивнул Родион. – И я тоже.

Следующей на экране возникла фигурка раскрашенного в разные цвета жирафа. Он враскорячку стоял на негнущихся ногах и, несмотря на раскраску, просвечивался насквозь.

Строчки всплыли из давно забытого детского прошлого. Потом во весь экран нарисовалось лицо малолетней девчушки. Родион даже вздрогнул. Рисунок относился тоже к далёкому школьному детству, но пылал ярким малиновым цветом. И было от чего.

Девочка – одноклассница Родиона, влюбилась в него до беспамятства. А сам он также беспросветно ухлёстывал за другой. В результате обе девочки набросились на него с кулаками прямо в классе. И если бы не помощь одноклассников, то бедняге пришлось бы, наверное, очень долго зализывать синяки. Надо же, Родион давно уже забыл о детском приключении, но в матрице памяти оказывается хранятся и такие записи – просто умереть, не встать!

Потом начался калейдоскоп разных жизненных конфликтов. Рожнов с трудом идентифицировал, а порой совсем не узнавал людей, фон за которыми отливал ярым пурпуром. Анатолий Силыч предупреждал, что подобное может случиться, поэтому предусмотрительно велась запись, чтобы потом воспоминания можно прокрутить ещё раз, отсеивая ненужное и отфильтровывая лишнее.

К счастью, такой работы, скорее всего не предвиделось, потому, как с экрана на него вдруг уставилась до боли знакомая физиономия. Пётр Петрович Краснов грозился затмить своей красной рожей приготовленный для него прибором малиновый фон. Вот этот «субпродукт» был как раз на своём месте. Капитан, разглядывая сей живописный портрет, невольно поморщился.

– Стоп! – вдруг подал голос Бобков. – Стоп! – и сам остановил изображение, не давая ему скользнуть в небытиё.

Рожнов оглянулся: Анатолий Силыч следил не только за экраном монитора, но и за шкалами приборной панели психотронного диагноста. По ним-то Бобков и определил, что господин Краснов заслуживает большего внимания, чем все промелькнувшие до него фигуранты.

– Знаете этого человека?

Рожнов, молча, кивнул. Ему, честно сказать, совсем не хотелось вспоминать о начальнике, напросившемуся в молочные братья, но, видимо, у Анатолия Силыча были иные соображения.

– Итак, – продолжил Бобков, – постарайтесь вспомнить всё, что знаете об этом человеке. Важна любая самая незначительная на первый взгляд деталь, любая чёрточка, любой поступок.

Капитан Рожнов знал майора Краснова довольно плохо, несмотря на то, что тот являлся непосредственным начальником. Лёгкие неприязненные отношения, возникшие почти сразу после назначения Петра Петровича начальником отдела в ПАСС ГУВД, длились по сегодняшний день.

Впрочем нет, сегодня Рожнов совсем не испытывал к майору ненависть. Ведь тот невзначай избавил его от союза с чуждым во всех смыслах существом. Значит, ничего, кроме «большого спасиба» Рожнов пожелать ему не мог. Другое дело, как сам Краснов относится к подчинённому. Вот это и следовало выяснить. Поэтому Родион рассказал Бобкову всё без утайки, как больной исповедуется доктору.

Тот, молча, выслушал, делая какие-то пометки у себя в блокноте и, наконец, продолжил диагностирование. Почти сразу же на экране возникла Татьяна с таким же, как у Краснова, расцвеченным личиком на пурпурной подкладке. Дальнейшее перелистывание сознания ничего не дало или почти ничего. Эпизоды были разные, но не заслуживающие внимания.

– Значит так, – подытожил эксперимент Анатолий Силыч. – Потенциальных злодеев, готовых на совершение прямого убийства, у вас только двое. Оба вам знакомы. А нет ли у вас друга или же просто знакомого, способного помочь в толковании нашей диагностики?

В голове сразу же возник образ подполковника Наливайко. Его нельзя было назвать другом, но и простым знакомым он тоже давно уже не был. Антон Сергеевич официально числился заместителем начальника ПАСС ГУВД России и был весомой фигурой.