Глеб хмыкнул, похлопав старого друга по плечу. Непонятно, что именно должен был означать этот жест: поздравление или сочувствие. Ксюша загадочно улыбнулась, будто ей одной была известна безумно важная тайна, и мельком взглянула на Диму. Последний едва заметно покачал головой, словно говоря: «не сейчас», и девушка скромно потупилась.

Но самое большое впечатление слова Виктора произвели на его старшего сына. Я с замиранием сердца наблюдала за переменами в лице Влада по мере того, как до него доходил смысл сказанного. Поначалу он удивился, но недоумение практически мгновенно трансформировалось в понимание, на смену которому в свою очередь пришло негодование.

– Это что шутка? – Влад обвел всех взглядом, будто рассчитывая услышать в ответ добродушный смех.

– Что может быть смешного в свадьбе? – пожалуй, Дима единственный из всех не обратил внимания на интонацию, с которой говорил его брат.

– Влад, сынок, ваша с Амарантой свадьба решит многие проблемы, - мягко заговорил Виктор. – Охотники согласились не преследовать нас, если вы станете мужем и женой.

– А нас кто-нибудь спросил? – Влад поднялся с кресла и направился к двери, шагая уверенно и широко, точно маршировал на плацу. В наступившей после его ухода тишине стало слышно, как сонные осенние мухи бьются в окно и размеренно тикают настенные часы.

Сразу после его ухода все взгляды сосредоточились на мне. Понимая, что от меня ждут каких-то действий, я неохотно встала и поплелась следом за Владом. Признаться, было страшно разговорить с охотником на тему замужества, тем более после такой реакции.

Забыв накинуть пальто, я вышла на улицу. Влад стоял чуть поодаль от спасительного навеса над крыльцом, купаясь в лучах солнца. Я не посмела выйти из тени.

– Если ты не хочешь жениться на мне, я пойму, - произнесла я спокойно. Меньше всего я желала стать для него обузой, которую ему пришлось бы волочить за собой всю жизнь.

– Я недавно уже делал тебе предложение.

– С тех пор многое изменилось, - эхом отозвалась я.

– Я не изменился, - охотник обернулся и, сцепив за спиной руки, посмотрел на меня, - мое отношение к тебе не изменилось. Вопрос в том, изменилась ли ты? Ведь насколько я помню, в прошлый раз ты ответила «нет».

– Я была такой глупой. Сможешь меня простить? – дрожа всем телом, я совершила колоссальное усилие над собой и шагнула под обжигающие солнечные лучи. – Влад Климентьев, ты возьмешь меня в жены?

В глазах охотника мелькнул испуг. Он вмиг сориентировался: бросился навстречу, увлек меня в тень и прижал к двери дома. Спиной я ощущала твердую поверхность дерева, руки лежали на груди Влада. Под правой ладонью билось живое сердце, и это было так восхитительно, что у меня перехватило дыхание. Все моё «я» трепетало от соприкосновения с этой хрупкой, такой ненадежной, но при этом непередаваемо прекрасной жизнью.

Влад наклонился к моим губам и едва различимо произнес:

– Я обещаю любить тебя, пока смерть не разлучит нас.

От этой незамысловатой клятвы у меня побежали мурашки, точно маленькие жучки поползли по коже. Это было почти ничто – всего одна короткая жизнь - такая малость, но вместе с тем несравнимо больше того, что еще вчера предлагал Андрей.

– А я клянусь любить тебя и после смерти, - прошептала я в свою очередь, понимая, что так и будет: впереди ждет целая вечность, чтобы научиться существовать без него. Только я не уверена, что справлюсь.

Глава 9. Новая жизнь и старые счеты

Мы с Владом вошли в дом, держась за руки, как школьники. Было так замечательно ощущать тепло его ладони в своей, что я не торопилась освободиться, готовая послушно следовать за ним, куда он пожелает. Но нам не дали насладиться минутой примирения громкие голоса, что доносились из гостиной.

Поспешив в сторону назревающего скандала, мы застали Оксану в позе разгневанного Зевса-громовержца. В роли груши для битья выступала Ксения. Она стояла напротив матери, склонив голову к полу, но, не смотря на позу покорности, напряженные плечи и сжатые кулаки говорили о решительности девушки отстаивать свою позицию.

Не зная причину ссоры, я рассеянно изучала людей. Глеб и Виктор предпочли держаться в стороне. Весь их вид говорил о том, что они не станут вмешиваться в разборки между матерью и дочерью. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же успела натворить Ксюша, чтобы вызвать такой гнев. Но не одна из придуманных мною причин не шла ни в какое сравнение с происходящим на самом деле.

– Почему ты мне ничего не сказала? – в голосе Оксаны сквозила обида. – Вечно я все узнаю последней!

Неожиданно встрял Дима, стоящий неподалеку от девушки: