Она бы сочла его идиотом.

И вполне справедливо.

Сейчас он был к тому же довольно пьяным идиотом. Он сидел на диване и переключал пультом каналы, убрав звук, чтобы не разбудить Йенни. Они позанимались сексом, разумеется. Его мысли пребывали совсем в другом месте. Но это не имело никакого значения, разумеется. Теперь она спала.

Ему требовался план. Хансер нанесла ему сегодня сильный удар, но он все-таки успеет подняться до отмашки рефери. Он докажет им, что Тумаса Харальдссона нельзя отправить в нокаут. Завтра, придя на работу, он возьмет реванш. Покажет им всем. Покажет Хансер. Нужно только придумать план.

Мысль о том, что ему удастся поймать убийцу Рогера Эрикссона, казалась все более призрачной. В данный момент было больше шансов выиграть миллион по лотерейному билету, не имея билета. К расследованию его теперь и близко не подпустят, об этом Хансер уже позаботилась. Но Аксель Юханссон — тут по-прежнему остается возможность. Насколько Харальдссон понял, Госкомиссия взяла под арест другого подозреваемого, директора школы, где учился парень. Акселя Юханссона, по сведениям Харальдссона, со счетов не списали, только отодвинули на второй план.

Харальдссон злился на то, что не взял домой доступный ему материал о Юханссоне, и проклинал себя за то, что напился, иначе он мог бы сейчас поехать в отделение и забрать материал. Брать такси туда и обратно казалось не только дорогим и слишком обстоятельным предприятием — ему ни в коем случае не хотелось встречаться с коллегами в нетрезвом виде. Придется подождать до завтра. Когда план окончательно созреет.

Харальдссон знал, что Госкомиссия общалась с бывшей девушкой Юханссона. Ему требовалось узнать, что она сказала. О том, чтобы ехать к девушке и допрашивать ее самому, не могло быть и речи. Если он поедет и это каким-то образом дойдет до Хансер, его положение еще ухудшится. Хансер ясно, чтобы не сказать слишком ясно, дала Харальдссону понять, что, посвяти он еще хоть минуту делу Рогера Эрикссона, она арестует его за создание препятствий расследованию. Шутка, конечно. Или, скорее, предупреждение. Способ продемонстрировать силу и поставить Харальдссона на место, раз уж он в виде исключения совершил маленький промах. Тут она сразу клюнула. Чертова Хансер…

Харальдссон сделал глубокий вдох.

Концентрация.

Нечего растрачивать время и силы на проклятия в адрес Хансер. Ему надо придумать план. План, который поставит ее на место, покажет, кто из них двоих является лучшим полицейским. Связываться с бывшей девушкой Акселя Юханссона нельзя, но Госкомиссия, как известно, с ней разговаривала, и, хотя Харальдссон больше не имеет доступа к тому, что связано с расследованием, его имеют другие.

Харальдссон взял мобильный телефон, поискал в перечне контактов номер и нажал на «вызов». Дело было около полуночи, но ему ответили после всего двух сигналов.

Раджан Мичич.

Это один из плюсов долгой работы на одном месте — у тебя заводятся друзья. Друзья, которым ты иногда оказываешь мелкие услуги, а они за это приходят на выручку, когда тебе самому требуется помощь.

Ничего особенного.

Ничего противозаконного или тому подобного.

Просто помогаешь справляться с рутиной. Пишешь за другого отчет, когда тому надо бежать забирать из садика ребенка. Заезжаешь на машине за спиртным в пятницу вечером. Подменяешь, выручаешь. Маленькие услуги, которые облегчают окружающим жизнь, а при необходимости дают тебе возможность попросить об ответной услуге.

Взяв поиски Акселя Юханссона на себя, Хансер назначила ответственным Раджана. Поэтому у того имелся доступ ко всем материалам, касавшимся исчезнувшего завхоза. Разговор продолжался не более двух минут. Раджан служил в полиции Вестероса столько же, сколько Харальдссон. Он все понял и, естественно, обещал помочь — снять копию с допроса бывшей подруги. Завтра утром копия будет лежать у Харальдссона на рабочем столе.

Положив с довольной усмешкой телефон рядом с собой на диван, Харальдссон обнаружил, что в дверях стоит сонная Йенни.

— С кем ты разговаривал?

— С Раджаном.

— В такое время?

— Да.

Йенни села рядом с ним на диван и поджала под себя ноги.

— Чем ты занимаешься?

— Смотрю телевизор.

— Что ты смотришь?

— Ничего.

Опершись о подлокотник, Пенни положила руку Харальдссону на голову. Начала гладить его по волосам, опустила свою голову ему на плечо:

— Что-то случилось. Расскажи.

Харальдссон закрыл глаза. Мысли путались. Он чувствовал, что ему хочется рассказать. Рассказать о работе, о Хансер. Серьезно, не только жалуясь и высмеивая. Ему хотелось рассказать, насколько он боится. Боится, что жизнь просто ускользает у него из рук, что он совершенно не представляет, какой она будет через десять лет. Чем он будет заниматься, кем работать? Будущее пугало его. Ему хотелось рассказать, что он боится того, что им так и не удастся зачать ребенка. Выдержат ли это их отношения? Не бросит ли его Йенни? Ему хотелось сказать, что он любит ее. Он слишком редко ей об этом говорит. Ему слишком многое хотелось рассказать, но он толком не знал как. Поэтому он только закрыл глаза, покачал головой и подставил ее массирующей руке жены.

— Иди спать. — Йенни наклонилась и поцеловала его в щеку.

Харальдссон почувствовал, насколько он устал. Устал и опьянел.

Они пошли в спальню и легли.

Вплотную друг к другу. Йенни крепко обняла его. Он чувствовал возле шеи ее спокойное дыхание. Близость. Как давно он ее не ощущал. Секс стал буднями, а близость… Он чувствовал, что истосковался по ней, потихоньку погружаясь в сон.

Виновные всегда сбегают.

Последняя отчетливая мысль.

Сбегают только виновные.