— Значит, человек, пославший мейл, вероятно, и является убийцей, — быстро сделала правильный вывод Ванья. — Надо попробовать узнать, откуда отправили мейл.

Далее все произошло как в театральном спектакле. В дверь деликатно постучали. Будто Харальдссон просто стоял снаружи и ждал нужной реплики, чтобы войти.

Себастиан отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Он взглянул на фасад здания, перед которым они остановились, и на него навалилась невероятная усталость.

— Значит, здесь он учился?

— Да.

— Несчастный бедолага. А самоубийство мы полностью исключаем?

Над двустворчатыми дверями, ведущими в Пальмлёвскую гимназию, находилась большая картина, изображавшая мужчину, который мог быть только Иисусом. Он распростер руки жестом, который художник наверняка задумывал как пригласительный, а Себастиан истолковал как угрожающий. Откровенно лишающий свободы.

Под картиной было написано: Иоанн «12:46».

— Я, свет, пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме, — изрек Себастиан.

— Ты знаешь Библию?

— Это я знаю.

Себастиан преодолел оставшиеся ступеньки и распахнул одну створку двери. Ванья бросила последний взгляд на огромную картину и последовала за ним.

Директор Рагнар Грот указал рукой на небольшой диван и кресло в углу своего кабинета. Ванья с Себастианом уселись. Сам же Рагнар Грот расстегнул пиджак и сел за грубоватый старомодный письменный стол. Он автоматически передвинул лежавшую перед ним ручку, поместив ее абсолютно параллельно краю стола. Себастиан обратил на это внимание и окинул взглядом сперва письменный стол, затем остальную часть комнаты. Рабочее место директора оказалось почти пустым. С левой стороны стопкой лежало несколько папок. Край к краю. Ни одна из папок не торчала. Они лежали на дальнем левом углу письменного стола, отступая на два сантиметра от каждого из краев. С правой стороны лежали две ручки и карандаш — параллельно друг другу и концами в одном направлении. Чуть выше под прямым углом располагалась линейка и резинка, казавшаяся ни разу не использованной. Телефон, компьютер и лампа стояли точно выверенно по отношению к краям стола и друг к другу.

Остальная часть комнаты в том же стиле. Все картины висят ровно. Никаких приклеенных как попало листочков, все на доске объявлений и аккуратно прикреплено булавками на одинаковом расстоянии. Папки стоят край в край с книжной полкой. На столе ни малейших следов от кофейных чашек или бокалов. Мебель расставлена с сантиметровой точностью по отношению к стене и лежащему под ней ковру. Себастиан быстро поставил директору Гроту диагноз: педант с признаками вынужденных действий.

Директор встретил Ванью с Себастианом перед дверьми кабинета с удрученным видом, поздоровался, до нелепости прямо протянув руку, и долго распространялся о том, как ужасно, что одного из учеников школы обнаружили убитым. Каждый, естественно, сделает все возможное, чтобы помочь раскрыть это гнусное преступление. Они не будут чинить никаких препятствий. Полное сотрудничество. Ванья не могла избавиться от мысли, что все слова директора были словно взяты из инструкции по поведению в кризисной ситуации какой-нибудь пиар-фирмы. Директор предложил кофе. Ванья с Себастианом поблагодарили, но отказались.

— Насколько много вы знаете о школе?

— Вполне достаточно, — ответил Себастиан.

— Довольно мало, — сказала Ванья.

Грот обратился к Ванье со слегка извиняющейся улыбкой в адрес Себастиана.

— Мы начинали в 1950-е как интернат, теперь же у нас независимая гимназия, обучающая по программе «обществоведение и естественные науки» с различными направлениями — язык, экономика и подготовка руководящих работников. У нас двести восемнадцать учеников, здесь обучается молодежь со всего региона озера Меларен, даже из Стокгольма. Поэтому мы сохранили у себя интернат.

— Чтобы отпрыскам богатеев не приходилось общаться с простолюдинами.

Грот обратился к Себастиану, и, хотя голос его оставался негромким и ровным, он не сумел скрыть отразившегося на лице раздражения.

— Наша репутация школы для высших слоев общества уже сходит на нет. В настоящее время наша целевая группа — родители, которые хотят, чтобы их дети действительно чему-нибудь научились. По оценкам мы среди лучших школ страны.

— Естественно, среди лучших, ведь благодаря этому вы конкурентоспособны и оправдываете свою до нелепости высокую плату за обучение.

— Мы больше не берем плату за обучение.

— Конечно берете, только теперь вам приходится называть ее «посильным взносом».

Грот бросил на Себастиана мрачный взгляд и откинулся на спинку по-настоящему эргономичного офисного кресла. Ванья почувствовала, что все начинает уплывать у них из рук. Несмотря на свой чуть преувеличенно корректный тон, директор все-таки, похоже, хотел помочь расследованию. Наглое поведение Себастиана могло за три минуты изменить его отношение. Тогда им придется бороться за получение любых сведений об учениках и учителях. Если Рагнар Грот не даст согласия, они не смогут даже посмотреть на какую-нибудь школьную фотографию, не запрашивая специального разрешения. Ванья не была уверена в том, что директор Грот сознает, насколько он может осложнить им работу, но рисковать ей сейчас не хотелось. Она наклонилась вперед и заинтересованно улыбнулась ему:

— Расскажите побольше о Рогере. Как он оказался в вашей школе?

— У него были проблемы, над ним издевались в старой школе и в гимназии, в которую он поступил сначала. Одна из моих учительниц его хорошо знала, он дружил с ее сыном, поэтому она замолвила за него словечко, и мы организовали для него место.

— А тут ему нравилось? Он не участвовал в драках или чем-то подобном?

— Мы очень активно работаем над профилактикой травли.

— У вас есть для этого другое слово, не так ли? Дружеское воспитание?