— Хорошо, — произнёс Ярцефф. — У вас есть ещё минутка?

— Ну, если минута…

Ярцефф отправился к «Брэдли». Он так и стоял на окраине жилого квартала, грозя пушкой на запад. Командир распахнул люк, скрылся внутри, а выбрался с любимой крупнокалиберной снайпёркой и полными карманами патронов. В последний раз взявшись за оружие двумя руками, командир протянул винтовку жрецу.

— Мы остались бы с вами, и славно постреляли из этой пушки. Но надо кое-кого доставить в Москву.

— Отшельника? — заметив слабое свечение за приоткрытой дверью, спросил жрец. Пурпурные оттенки причудливо мешались с розовыми: Хухря и голова Отшельника оказались неплохой заменой лампочек.

— Его, — произнёс Ярцефф. — Совсем плох старик, пешком не дойдёт, а он должен быть там.

— Ясно. Отшельник мудр, я его знал… в молодости, от него узнал и о Командарме. Он может помочь многим. Что ж, езжайте. Возможно, вы будете защищать саму Москву. А винтовку оставьте себе — я же сказал, у нас целый склад. На один бой хватит, а больше, боюсь, мы не продержимся.

— Прими как дар, — поразив спутников до глубины души, попросил Ярцефф. — Пусть вам будет от нас хоть какая-то польза.

— Тогда — конечно, — серьёзно произнёс жрец и принял винтовку, по могучему стволу скользнул взгляд — взгляд знатока. — Дар — святое. Благодарю. Прощайте.

— Постой, жрец. Назови имя, чтобы мы могли о вас рассказать.

— Мечислав, — и прибавил: — Предводитель Ждущих. Расскажите, что мы стояли там, где должно, и делали, что должно. — Мечислав помолчал и добавил: — Желаю вам дождаться возвращения Командарма и дожить до победы. Вот теперь — прощайте.

Ярцефф непривычно-смущённо вздохнул… И вдруг, повернувшись в сторону памятника, отдал честь. Затем стремительно-текучим движением нырнул в люк.

— В машину!

«Брэдли» взревел мотором, унося отряд из мёртвого города, от памятника не сдавшемуся генералу и не сдающихся его защитников. Они успели миновать запутанные городские улочки и выехать на большак, когда за спиной загремело. Медленно, как в кошмаре, на западе стала разливаться неурочная заря. Казалось, там гремит гроза, молнии непрерывно бьют в истерзанную землю…

— Жарко там, — пробормотал Мэтхен. — А мы отступаем.

— Ничего, парень, — отрывисто бросил Ярцефф. На скулах капитана играли желваки. — Вот отвезём Отшельника — и за всё уродам оплатим. Мы за каждого из парней Мечислава их десяток порвём! Нам бы только до места добраться. А осталось ещё… Ммм… Двести десять километров.

— Всё…ь, горючки на пару километров, — произнёс Дудоня, сегодня впервые севший в кресло водителя. Второе лицо у него ещё болело, но, в общем, уже терпимо, и ему не терпелось вернуться к обязанностям мехвода. — Не достанем солярку — через пять минут встанем.

— Чего?! — грозно вопросил Ярцефф. — Было ещё километров на тридцать! Нам бы только до Голицына дотянуть…

— Зря мы всё-таки в Наро-Фоминск заглянули, — покаянно произнёс Отшельник.

От Вязьмы они ехали седьмой день, передовые отряды чистильщиков уже почти их нагнали. Нигде не останавливаясь и не сбавляя ход, можно было бы проделать весь путь за день. Но Отшельник упёрся. И сам Ярцефф понимал: если есть возможность кого-то предупредить об опасности, надо постараться.

Раз за разом они врывались в посёлки, стараясь выбирать самые крупные, даже если приходилось делать крюк. Сычёвка, Гагарин, Уваровка, Можайск, Руза… Верея, Боровск, Обнинск. Стреляли из пушки и автоматов, сначала щедро, потом очереди становились скупее: слишком быстро иссякали боеприпасы, а пополнить, по крайней мере запас снарядов для пушки «Брэдли», было негде. Переговоры больше не вели — хватило и случая в Сафоново. Благо, нигде, кроме Вязьмы, организованных отрядов не было, а простые мутанты разбегались от рёва моторов и даже одиночных выстрелов. Только в Наро-Фоминске нарвались на передовую группу «чистильщиков». Еле ушли: пришлось долго петлять по ночным развалинам, а потом выбираться из каменного лабиринта. Если б не навигатор, и не радиоактивный ливень, заставивший людей прекратить погоню, наверняка там бы и остались. Но дело сделали, пока выясняли отношение, немало посельчан разбежалось по окрестностям.

Наверное, шедшие следом чистильщики удивлялись, как мало подкуполян попадали в западню. Может, даже засекли со спутников подозрительный «Брэдли», но наносить удары не спешили: наверное, думали, что это не по уму усердные товарищи по оружию, положившие на дисциплину. Связаться с боевыми группами и узнать, не пропадал ли «Брэдли», бортовой номер такой-то, завоеватели считали ниже своего достоинства. Теперь, на восьмой день вторжения, их беспечность уже не удивляла. Бойцы Ярцеффа «чистили», никого не убивая, но заставляя, бросив всё, разбегаться по свалкам, болотам и лесам, посёлок за посёлком. По пути заезжали в деревушки поменьше. Наверное, тысяч пятнадцать, а то и двадцать от немедленной гибели удалось спасти… Только горючее, не говоря уж о боеприпасах, в броневике, увы, не размножается.

— Ладно, что теперь жалеть, — проворчал Ярцефф. — Значит, до Отшельниковой пещеры теперь не добраться. По крайней мере, на том, что есть. Надо добывать горючее. Помнишь, Эрхард, как ты с камрадом «Камю» хлестал?

Мэтхен поёжился. Всё-таки вот так, обманом добывать у врага оружие и потом этим же оружием его убивать — это уж слишком. Но, с другой стороны, что ещё можно сделать, чтобы доехать до столицы Подкуполья? А возможно, добытые горючее и боеприпасы позволят спасти ещё кого-нибудь? Вот и выбирай, что важнее — жизнь незнакомых людей, не людей даже, а изуродованных мутациями подкуполян, и не жизнь вообще, а лишь небольшая отсрочка смерти, — или соблюдение правил и обычаев ведения войны?