– Ой, рискуешь, хозяйка, – усмехнулся я. – Мы – люди малограмотные, можем шкурку случайно прожечь или запачкать. Как же тут без присмотра-то?

– Значит, вопрос закрыт, – отрезала Луара. – Сон, просмотр развлекательных программ, сон, прием пищи, сон и снова сон. Если есть вопросы, возражения или пожелания, прошу письменно в четырех экземплярах на пластграфах установленного для заявок образца.

– Не уверен…Что есть пластграфы? – спросил я.

– Одноразовые пластиковые бланки-планшеты, – хитро усмехнулась Лу. – Там все просто, правил заполнения всего-то с десяток, любая недоросль справится.

– Как-то без опыта по этому поводу, – пошутил я. – Можно в другой форме?

– Нет, – хитро ответила Луара. – Раз опыта нет, выходит, вопрос закрыт, действуем по моей программе!

Экипаж транспортного судна с неинтересным регистрационным номером умеренной длины оказался небольшим: капитан, два помощника, инженер, два техника и робот-андроид, выполнявший обязанности стюарда, уборщика и вообще, всего на подхвате. Робот, как и сам транспортник, давно нуждался в капитальном, даже финальном отдыхе, по этой причине логика его действий давно перестала быть понятной. Его терпели только по причине того, что странности его не приносили большого вреда, а заниматься рутиной экипаж откровенно ленился. Ремонт же оборудования компании за свой счет вообще не обсуждался ввиду полной неприличности вопроса.

Внутри судно оказалось немного лучше, чем можно было ожидать, Луара даже перестала морщить нос. «Енот» в самый притык поместился в персональную грузовую ячейку, которая полагалась каждому пассажиру. Это странное правило, сэкономившее нам еще немного денег, стало для нас небольшим сюрпризом, никогда не встречавшимся на пассажирских лайнерах. Пассажирами грузовых судов компании являлись в основном работяги с комплекса, тащившие с собой семьи и скарб, по этой причине компания шла на такие поблажки. Доступ в ячейку оставался свободен весь рейс, а внешний шлюз открывался только с пульта рубки. Перед тем, как покинуть наш кораблик, я шлепнул на спину мохнатого тельца моей временной хозяйки стандартную пластину скафандра КСС. Луаре эта процедура не понравилась, и все же в ходе быстрого, но жаркого спора мне удалось доказать свою правоту. Тем не менее, мне пришлось потратить почти пять минут, чтобы пластина изменила форму и растеклась ровным слоем по спине и плечам девушки.

На пороге ячейки Луару встретил второй помощник капитана в лице молодого представителя третьего рода, а именно «гибкой силы», для простоты – парнишки, который должен был проводить нас и еще кое-кого из прибывших пассажиров – семью из трех персон – в отведенные каюты. Парень, как и я, удивился, увидев столь скромный объем вещей Луары. Похоже, что лучшая половина расы «ласьен», как называли себя родичи Луары, так же тяготела к большому количеству вещей. Как потом выяснилось, у них даже ходила поговорка «Красота – сильная сила, только уж очень объемная и тяжелая». До окончания погрузки на судно пробралось еще одно семейство из трех членов, направляющихся в большой мир то ли для отпуска, то ли после окончания контракта. Луара лишь мельком увидела их на палубе личных ячеек. Семейство состояло из двух женщин рода сильная гибкость и молодого парня рода сильная сила. Скорее всего, семейство утомилось на стезе бурного веселья в честь проводов, практически сразу исчезнув в своей каюте почти на сутки. Собственно, никто этим особо не озаботился. На грузовозах не придерживались военной дисциплины, поэтому пассажиры имели куда более широкий список вольностей, чем на военных кораблях.

Инженером на судне работала дама в возрасте по имени Индра, которая с удовольствием провела для Луары экскурсию по двигательным отсекам грузового судна. Как и тысячи лет назад, самым страшным врагом космонавтов слыла скука. И хоть теперь перелеты длились вовсе не годами, но дефицит нового общения остался в силе. Я стал чаще вспоминать о прошлой жизни и оставленном где-то теле по причине того, что дамы то болтали о каких-то новинках в области двигателей, то про какие-то тонкости и хитросплетения женской интриги. Честное слово, мне куда интереснее было бы послушать исконно женские штучки про косметику, типы расчесок и классификацию щеток, чем про похождения кого-то где-то на ком-то.

Будет неправдой, если я скажу, что судьба моего собственного тела совершенно не интересовала меня. Я много времени думал над случившемся. И выводы оставались неутешительны. Из-за потрясающе малого количества фактов осмыслить произошедшее было практически невозможно. Пути решения проблемы не просматривались совершенно. В свое время я несколько раз по согласию с хозяйкой тела посещал ангар, где проходил бой с диверсионной группой висектов. Я пробовал настроиться морально на ту волну настроения, которое владело мной в момент перемещения. Я даже вспомнил и в точности повторил последовательность слов и действий в момент перемещения. Результат остался нулевым. Пару раз меня крепко накрывало чувство утраты и непоправимой катастрофы. Но длились такие приступы не сильно долго. На ум приходила, казалось бы безвыходная ситуация, случившаяся на станции космополитена. В тот раз у меня тоже случился похожий случай упадка духа близкий к панике. Тогда же мне жизнь и показала, что выход есть, просто мы его не видим в силу несоответствия уровня восприятия уровню доступности информации. Вот и в этой жуткой ситуации я старался не тратить душевные силы на пустые волнения и, переживая, пытался по возможности разнообразить это необычное заточение. Часто я старался ставить себя на место моей временной хозяйки. Не знаю, насколько у расы ласьенов распространено всплытие разумов предков прошлых эпох, я, как человек, был бы, наверное, в жуткой панике от такого соседства. Так что не понятно, кому из нас на самом деле приходилось хуже.

Когда накал общения с инженером немного утих, я намекнул Луаре, что в рубке космического судна тоже есть масса интересного. Второй помощник, похоже, неровно дышал к моей хозяйке с самой первой встречи, на мою радость девушка не воспылала к нему ответными чувствами, с некоторой тревогой воспринимая его редкие знаки внимания. Но любопытство – страшно опасная для кошки вещь. Поддаваясь с моей стороны уговорам чисто познавательного толка, а со стороны офицера судна – «эротико-гастрономического», Луара начала робкое общение.

Офицера звали Валан, и он практически по своей инициативе показал ходовую рубку транспортника. Моему любопытствующему взору предстало много непонятного оборудования. Сами понимаете, что любопытство опасно не только кошкам. Озвучивая мои вопросы, Луара добилась сначала общих ответов на вопросы, после наводящих вопросов – более конкретной информации, а, задав вопросы, в которых и Валан еще не слыл специалистом – удивленного и даже настороженного взгляда второго помощника.

– Лиасан, я просто не могу понять, откуда Вы можете знать такие тонкости управления звездолетом? – немного замявшись, спросил Валан. – Некоторые из заданных вопросов даже для меня все еще остаются именно вопросами.