В космосе разгоралась фиолетовая зарница, из тусклой точки переходя в пылающий крест. Затем из центра креста начинал выпячиваться фиолетовый пузырь, отгибая лепестки в стороны. Этот пузырь вытягивался вместе с прибывающим кораблем, пока не выключалось поле разрыва. После этого космолет как бы выныривал в реальное пространство, а перетянутые лохмотья пузыря, как ошметки резины, летели к точке прорыва. Колыхнувшись туда-сюда, они опадали, позволяя лепесткам закрыться. Из-за того как быстро навигатор определялся и выключал поле зависела сила обратного выброса. А именно: скачки гравитации, излучения и всяких сюрпризов, связанных с открытым в субпоток «окном». В таком выходе имелись свои плюсы и минусы. Космолет мог в определенных пределах скорректировать свою траекторию, оставаясь какое-то время как бы просто визуальной проекцией в материнском мире. Но в случае сильной задержки могла случиться и неприятность. Перетянутая пленка пузыря не рвалась сама по себе, а в какой-то момент останавливала космолет и начинала обратный ход, втягивая скитальца в прореху между пространствами. При таком раскладе вещей имелся некоторый риск вывалиться обратно в открытый субпоток. В таком случае самым безопасным становилось обратное путешествие в точку изначального входа. Если же вычислительной системе не успевали вовремя отдать команду на инверсную стабилизацию пути, все могло закончиться различной степенью трагичности. И в самом легком варианте космолет могло забросить в чужие пределы без возможности ориентации. В таком случае страдалец почти всегда терялся.

Шла вахта капитана, старпом пребывал в дублирующей системе, а второй помощник с нетерпением ждал окончания всей этой тягомотины, гоняя на своем сферическом мониторе какую-то графическую ерунду. Начался прокол пространства для выхода в материнскую реальность. Тут же датчики развернули картинку гравитационных полей и данные с детекторов массы. Пространство оказалось чисто от крупных материальных объектов, но почти прямо по курсу наблюдались небольшие движущиеся в попутном направлении носители массы, размерами с небольшой астероид. Транспортник, находящийся в пузыре, активно нагонял их. Судя по приборам, это могли быть какие-то осколки пород, периодически блуждающие по невероятным орбитам как в системах планет, так и в открутом космосе. Капитан, задав данные для небольшого изменения курса, отключил защитное поле. Обзорные экраны как будто треснули и налились точками звезд. Тут же ожили несколько каналов связи. В куске космоса, куда нас вынес случай, летели не две глыбы. Там шел самый настоящий бой.

Небольшой, но явно военный корабль размерами с эсминец огрызался несколькими уцелевшими орудиями. Противником ему выступал корабль меньших размеров, но, похоже, находившийся в лучшем состоянии. Его орудия, хоть и более слабые, выплевывали свое смертоносное нутро чаще. Чуть в стороне от ведущих дуэль противников в лучах звезды переливался в облаке обломков изгрызенный попаданиями остов еще какого-то корабля или судна. По обе стороны от скрещивающихся орудийных аргументов пространство кишело малыми движущимися объектами. Там тоже часто возникали знакомые росчерки меньших по мощности лазерных импульсов, кляксы плазмы и еще какие-то вспышки.

– Паленые усы! – удивился старпом. – Да нам тут совершенно не место!

Капитан, видимо, согласился с ним, тут же включив разогрев защитного поля и предпусковой тест датчиков субпотоков. Проще всего было бы прыгнуть в третью точку без корректировки и с ужасной погрешностью, чем получить пару импульсов в борт. Неизвестно, куда собирался сбежать наш грузовоз, события увлекли его в другую сторону, кардинально поменяв планы. Нас заметили. Корабль, что поменьше дал по нам сдвоенный импульс лазерных батарей и выпустил светящуюся кляксу плазменного заряда.

Клякса плазмы, похоже, проходила мимо, а вот один из импульсов в нас попал. На схеме-развертке грузовика появились желтые кружки. Хоть стрельба и велась с запредельного расстояния, но защитное поле грузового судна рассчитывалось исключительно на мелкий мусор и не могло защитить даже от такого импульса.

– Потеря шести процентов датчиков потока, еще кое-что из мелочей, – пояснил старпом после доклада инженера. – Нам хватит для прыжка.

Шансов на выстрел чужому кораблю больше не дали, что-то полыхнуло у его борта, заставив операторов огня отвлечься от нас. Но на нашу беду, к нам направлялись две небольших искры. Даже на неопытный глаз Луары стало понятно, что это не звездная пыль и не заблудшие астероиды. Девушка запаниковала, окрасив наше общее пространство удушливым ужасом.

– Успеют, – хмуро сказал старпом. – Но шансы есть. Если не снесут первым заходом что-то серьезное, мы уйдем.

Услышав это, Луара совсем окаменела. Меня такая ситуация совсем не радовала. В отличие от техника подхвата я видел в нашем челноке полноправную боевую единицу. Мое место было там. Если мы не сможем уйти в прыжок, я смогу постоять за наши жизни. Проблема оставалась лишь за тем, чтобы заполучить тело. Я никак не мог достучаться до паниковавшего сознания девушки, теряя время. Пришлось испробовать почти забытую команду «шифт», которую на всякий случай попытался вшить в БМКП, когда хозяйничал в чужом теле. Команда задумывалась для жесткой передачи контроля над телом, как раз на случай паники. Если честно, я дал себе слово не применять ее, да и не сложилось у меня полной уверенности в ее работоспособности.

Команда сработала косо, все чего я добился – еще большего испуга. Но не мытьем, так катанием он помог нашему положению. Перегруженное страхом сознание девушки отключилось. Вопреки требованиям безопасности я активировал экстренное освобождение из пилотского кресла. Мне повезло, что я оказался не в койке пассажира, там такая функция напрочь отсутствовала.

– Куда ты, безумная?! – удивился старпом. – Скоро прыжок!

– У нас есть… – сильно запинаясь без Луары, объяснил я. – Мой корабль вооружен. Откройте люк в космос. Моя ячейка.

– Но у нас есть шанс уйти, – смягчился старпом.

– Если шанс уйти, я не покину борт, – сказал я. – Дайте сигнал на радио, если положение станет плохо.

Уже по пути к ячейке меня настигли опасения, отреагирует ли она на меня. Ячейка открылась. Комбинезон я скинул прямо в тамбуре, пока открывались створки, и сунул его в кабину «Енота». Мир распахнулся, когда я слился с корабликом. Даже сквозь обшивку грузового судна датчики выдали картину боя. Уголком внимания я понял, что давление за бортом истребителя упало, а еще через несколько секунд открылся внешний люк.