Два малых корабля нагоняли наш грузовик. Они, похоже, выжимали максимум из своих двигателей, видимо, прекрасно понимая, что судно пытается уйти в субпоток. И, судя по прилагаемым усилиям, это не входило в их планы. Корабли открыли огонь с дальней дистанции. Судя по вооружению, машины больше подходили для ведения боевых действий в атмосфере. Но нам это мало чем могло помочь. Вскоре МИ моего истребителя засек и пуск четырех ракет. Хоть дистанция оставалась большой, все шансы попасть по такой громадной цели располагались в разумных пределах.

Попали две. Грузовик тряхнуло. Тут же открылось окошко канала вызова. Старпом хмуро оповестил меня, что потеряна почти половина датчиков потока, и судно больше не сможет уйти в субпоток. Тут же я сдернул мой корабль в трансформации истребителя с тела грузовика, попутно зафиксировав пуск еще четырех ракет. Нападавшие моментально заметили появление нового игрока. Теперь все их внимание перешло исключительно ко мне.

Карусель закрутилась. Мой истребитель превосходил их машины, но и пилоты противника оказались далеко не новичками. Они умело оттесняли меня с позиций уверенного попадания с помощью заградительного огня. Их корабли имели кое-какие защитные экраны, которыми они грамотно пользовались, периодически подставляя под мои импульсы разные машины. Не знаю, насколько вообще такие экраны были эффективны, однако, попадание спаренного импульса из моих лазерных орудий прошло для моего противника без видимого следа. Тем не менее, он тут же занял место ведомого, видимо, пропустив вперед более защищенную в тот момент машину. За нашим обменом приветствиями пущенные ракеты достигли транспортника. В корпусе грузового судна что-то взорвалось, выкинув в космос фрагменты обшивки и атмосферы. Взрыв незначительно изменил траекторию грузового судна, добавив ей еще и легкое вращение. Все это я видел, не отрываясь от боя. По большому счету мне приходилось пользоваться в основном лазерными орудиями из-за того, что ЭМИ снаряды имели меньшую скорость. Лишь один раз я пристроил короткую очередь из двух спаренных выстрелов по цели, пользуясь относительно короткой дистанцией. Рассмотреть результат попадания не удалось, хотя мне показалось, что корпус обработанного мной врага избавился от каких-то небольших ошметков. Конкретно в таком раскладе ситуация вряд ли могла сложиться в мою пользу. Я не знал, остались ли у момих оппонентов какие-то козыри, но решил попробовать вскрыть имеющиеся у меня.

Разойдясь в очередной карусели с неприятелем, я поддал движками импульс на разрыв расстояния и дал многоцелевику команду на изменение конфигурации. К следующему маневру боестолкновения я вышел уже в штурмовом облике. Не знаю, удивились ли мои противники, зевнули или понадеялись на веер заградительного огня, но я в тот заход смог хорошо отработать по одному из них, прикрывшись более мощным, чем в конфигурации истребителя щитом. К сожалению, особых результатов я не достиг. Плазма отскочила от защитного поля чужаков, как мячик, лазеры увязли, а немного косое попадание гравитационного орудия визуально лишь залило щит получившей попадания машины густым малиновым цветом. Однозначного результата я не обнаружил, но пораженная машина неуверенно вильнула в сторону, видимо, потеряв на какое-то время обзорность.

Я уже опробовал все имеющееся оружие, кроме неизвестного мне туннельного пробойника, до сих пор не поймав ни одного серьезного попадания в свою машину. Впрочем, мои укусы тоже особого успеха не принесли. При очередном удачном маневре вроде нарисовался шанс, спаренный импульс лазеров заставил защиту одной из противостоящих мне машин замерцать и покрыться багровыми прожилками, но меня тут же оттер пилот второй машины, выпустив заградительный веер плазменных клякс, он снова занял место ведущего. В положении пата, пришло самое время опробовать припасенную и не опробованную доселе пушку. Осталось лишь выгадать момент.

Нужно сказать, что смена конфигурации, пожалуй, лишь добавила мне шансов. Мои противники, не заморачиваясь сложными маневрами, атаковали в основном на встречных курсах, в момент разворота успевая обстреливать еще и наш грузовик. Возможно, этими намерениями и обосновывалась такая тактика боя, в этом случае более мощные экраны штурмовика смотрелись куда убедительнее.

Немного заигравшись при выгадывании удобной позиции, я поймал несколько плазменных клякс заградительного огня и два лазерных импульса из очереди, пущенной так же для заграждения. Плазма так же резво отскочила и от моего щита, практически не вызвав изменений. Лазерные импульсы слизали больше половины напряженности сегмента моего щита. То есть еще пара попаданий в тот же сегмент в течение десятка секунд теоретически могло частично достигнуть прочного корпуса моей машины. Расслабляться не стоило.

У нападающей стороны обнаружилось еще какое-то вооружение, стреляющее капсулами или кусочками вещества, но скорострельность, да и скорость наведения, оказаись слабыми. Скорее всего, это оружие предназначалось исключительно для использования по большим и малоподвижным целям. Один из пилотов попробовал достать меня им, лишь пару раз обогатив мусором безграничный космос.

Я был приятно обрадован, что по мне не пускали ракет, то ли машины нападавших имели лишь неуправляемые заряды, то ли ракеты элементарно закончились. Но радость оказалась преждевременной. Приблизительно на пятой минуте нашей круговерти нападающие слаженно качнули «маятник» и, скинув стену заградительного огня, разошлись в стороны. Маневр оказался не слишком мудреный и легко прогнозируемый, я, чуток подправив траекторию полета, прошел между ними. Тут и случились два практически одновременных пуска управляемых ракет. МИ, проанализировав сигналы ракет, скинул несколько ловушек. Одна из ракет вильнула на приманку, но тут же бросила ложную цель.

Мой интеллект оказался однозначно повыше, да и в скорости, как выяснилось, мы вполне могли какое-то время поспорить с ракетами. Но оставались еще две вражеские машины, которые вряд ли стали бы праздно наблюдать за результатами забегов. В их планах кроме меня, похоже, оставалось и уничтожение грузового космолета. Изобразив пару маневров уклонения, я пропустил одну ракету мимо себя, по второй отработал очередью из лазерной пушки. Правда, в результате пары касательных попаданий заставив «разум» ракеты всего-то немного отклонить опасную посылку от курса. Ракеты ушли на разворот, а мне пришлось ускользнуть от двойного веера очередного заградительного огня вражеских штурмовиков. Оперативная обстановка показала, что одна ракета, развернувшись, снова заходила на цель, вторая же продолжала удаляться. Видимо, моя очередь все же что-то повредила в опасном подарке. Тут же нарисовался еще один пуск и снова управляемой ракеты. Эту ракету я расстрелял на встречном курсе, получив от штурмовиков четыре лазерных импульса в бок. Щит полностью потух, но корпус выдержал попадание, по крайней мере, никаких сбоев в работе систем не появилось. Попадания я эти прогнозировал, на них пришлось пойти, чтобы сбить мелкую быстродвижущуюся цель.

Пользясь более выигрышным положением из-за выбитыв щитов мои противники с помощью заградительного огня и маневров практически загнали меня под набегающую из-за их спин ракету. Первая мысль решила убедить меня, что нужно тупо сбежать, попытав счастья в споре двигателей, но вторая подсказала довольно спорное, но нестандартное решение.

Машины моих противников имели достаточно оборудования для движения в космосе, но все же в первую очередь предназначались для боя в атмосфере планет, о чем говорла форма и использование двигателей на какой-то разновидности реактивной тяги, красиво выбрасывающих из основных дюз яркие бело-голубые пучки какого-то излучения. Мой же боец в первую очередь предназначался для космических операций и имел традиционный для такого типа летательного аппарата гравитационный двигатель, работавший на каком-то заумном принципе взаимодействия с темной материей вселенной.