– Хотелось бы знать, Саныч, хотелось бы видеть предмет опасений этих добытчиков, – прошептал я, – так что сидим спокойно на положенных анатомией местах и наблюдаем за обстановкой. Чтобы вынести со станции все барахло им нужно год трудиться, не покладая рук, так что на твою долю, Саныч, на все сто процентов останется.

– Останется, как же, – пробурчал Саныч, – дырка от бублика останется, а все самое ценное вынесут.

– Мы не за ценностями здесь, крохобор, – напомнил я.

– Ну, тогда самое интересное сопрут, – нашелся Саныч.

– Дорогой друг, все самое интересное для нас на комплексе около Маятника я нашел в комнате с мусором, – поставил я точку, – и если бы я его, это интересное, оттуда не достал, его могли бы попросту выкинуть в утилизатор.

После трех часов скучных наблюдений Саныч, помянув любителей копаться в мусоре, вывалился из системы разведчика и пошел в ванную пить пиво – выдавать ему что-то крепче я предусмотрительно запретил. В чем-то я ему завидовал, потому что наблюдать оказалось особенно-то и не за чем. Тёмная красота вселенной, конечно, не переставала меня удивлять, но ощущения как-то слегка поугасли с момента моего первого выхода в космос.

Корабли старателей висели около станции, периодически меняя позиции, местная звезда светила, а астероиды мерцали. Оставив все на откуп Светлане, я погонял врагов на симуляторе истребителя, попетлял на нем же в виртуальном поясе астероидов и совсем уже было созрел к выходу из системы, как события резко изменились самостоятельно. Во весь фонарь моего виртуального истребителя вывалилась мерцающая красным надпись «АВАРИЙНЫЙ СБРОС ПИЛОТА». Поняв намек, я вернулся в систему управления кораблем.

– Смазанный сполох выхода из многомерности, – сообщила Светлана, прокрутив для ясности запись сенсорных данных, – как видишь, сказать что-то определенное трудно. Велика вероятность проявления какой-то аномалии, да и предполагаемое место выхода где-то в ближнем к планете-гиганту слое колец. Решила тебя отвлечь, возможно, что-то произойдет.

– След возмущений многомерности слишком пологий, как будто кто-то не прорвал ткань мироздания, как это делаем мы, а нежно просочился между ее слоями, – прокомментировал я свои ощущения, – можно попробовать слегка погрузиться, чтобы увидеть картину с изнанки.

– Рассекретимся и для старателей, и для возможных новоприбывших, – возразила Светлана, – лучше наблюдать. След был всего лишь один, так что вполне может оказаться обычной аномалией. По крайней мере, наблюдатели старателей или не уловили этот всплеск, или он их не насторожил.

– Хорошо, подождем, – согласился я, – место выхода в пределах колец хлама мог избрать или зеленый новичок, или законченный безумец. В первом случае опасаться уже нечего, во втором – может случиться все, что угодно.

Прошедшие двадцать с небольшим минут ничем примечательным не блистали, возмущения не повторились, а старатели продолжали грабить станцию и нести вахту. Но на двадцать седьмой минуте нашего ожидания эфир ожил, разорванный воплем связиста одного из кораблей наблюдения старателей. Судя по появившимся сполохам, дальний от нас корабль, закрытый телом станции вступил с кем-то в бой. Остальные два корабля тут же снялись и поспешили ему на помощь. Несколько минут мы не могли понять, что происходит из-за перекрытия траектории наблюдения корпусом станции. На наших сенсорах четко отражались всего три корабля старателей и огромный корпус орбитальной базы. Все остальные объекты в радиусе сооружения не имели достаточно развитой структуры, чтобы называться рукотворными.

– Они там с камнями развлекаются от скуки что ли? – удивился я.

– Трудно определить, – ответила Светлана, – картина гравитационных возмущений сильно смазана из-за близости большого количества астероидов.

Из-за станции показался один из кораблей старателей. Видимых повреждений, как и следов пробоин, на нем не наблюдалось, возможно, он вышел из боя по причине иной, нежели неисправности. За ним стали смещаться и два остальных корабля. Наконец, мы увидели объект, вызвавший тревогу.

– По всем данным сенсоров объект явно природного происхождения, – удивилась Светлана, – только слишком странно себя ведет. Можно было бы принять все это за игру света, не растекайся его импульсы столь правдоподобно по защитным полям кораблей старателей.

– Это создание мне знакомо довольно близко, – пробурчал я немного напряженно, – последний раз с этими лучшими друзьями женщин я встречался в очень неприятных условиях. Странно, что он тут один.

Между тем из ангара станции вышел четвертый корабль старателей и двинулся прочь от места боевого столкновения. За ним начали оттягиваться и корабли, осуществлявшие прикрытие. Но ребята пока явно не собирались расходиться по домам, видимо, или добыча не показалась старателям достаточной, или опасность они не считали настолько серьезной, чтобы закончить сбор средств для пропитания. Немного удалившись от станции, старатели явно решили задать серьезную трёпку возмутителю спокойствия, известному мне по нападению на станцию «Дорога в ад», как бриллиант. Брюлик же наоборот не ожидал такого оборота событий. Впрочем, я не был готов вообще рассуждать о логике его размышлений. В результате маневра трех старательских кораблей бриллиант попал под интенсивный огонь орудий. Старатели явно уже свели знакомство с этим «зверем» ранее и использовали орудия, стреляющие разнокалиберными твердыми зарядами. Две грани бриллианта брызнули осколками, и он стремительно распался на мелкие фрагменты, которые спешно стали покидать поле боя. У трех кораблей имелись хорошие шансы истребить все до единого осколки распавшегося на более мелкие составляющие бриллианта, если бы чуть в стороне от места избиения не появились следы многомерных переходов. Я насчитал семь очагов. Как и в прошлый раз, эхо оказалось нежно размазано – бриллианты выходили в привычное для нас пространство, как бы постепенно набирая краски и массу.