Сумку я отнес и положил рядом с беспечно спящим Марзайцем. Мысль о том, что этого горе-искателя мог запросто съесть какой-нибудь зверь пустыни, забредший в эти катакомбы, вызвала у меня улыбку. По крайней мере, я не старался сохранять тишину. Я пошатался без цели еще по двум помещениям. В одном нашелся огромный закрытый сверху пузырем из прозрачного материала бассейн, в серой полупрозрачной жидкости которого плавали различного размера ошметки в основном черного и темно-серого цветов. Местами в воде виднелись большие «букеты», похожие на плесень, оранжевых и желтых цветов.

– Ой, мама, я забыла покормить рыбок! – притворно прогнусил я.

– А рыбки-то, похоже, были не простыми, а ионными, – подхватила Светлана, – по крайней мере, разбросанные по всему дну этого бассейна штырьки с набалдашниками у меня вызывают ассоциации с плазменными или электрическими разрядниками.

– Ладно, купаться расхотелось, – усмехнулся я.

Во втором зале воистину огромного размера вся поверхность пола оказалась расчерчена ромбической сеткой, по которой хаотически были разбросаны значки, чертежи и вязь надписей. Все знаки находились под слоем прозрачного материала, то есть что-то стереть или дорисовать оказалось бы не просто.

– Кто же тут мега-классиками занимался-то? – спросил я сам себя. – Играли бы в дочки-матери на деньги, глядишь, не вымерли бы.

– Это похоже на таблицу систематизированных данных, – отозвалась Светлана. – Примитивно на нее смахивает таблица периодических химических элементов, принятая на Земле. Только тут данные совершенно разной направленности и, похоже, есть какие-то взаимосвязи. Сосканируй, пожалуйста, тщательно весь этот шедевр.

– Слушай, да тут мне не один час возиться, – возмутился я, – а вдруг, окажется, что это наставления для домохозяек по разведению каких-нибудь сипулек?!

– А вдруг это окажется схема пространственно-туннельных переходов, типа «Космополитен», с информацией по их сопряжению, принципами взаимодействия с многомерностью, явками и паролями? – съязвила Светлана. – За дело, разведчик, такова уж ваша шпионская доля.

– Зараза ты, Светка, – пробурчал я, направляясь к дальнему углу помещения.

Возился я не долго, а очень долго. К концу мероприятия у меня в глазах рябило от разноцветных ромбиков. Мысль у меня осталась только одна, чтобы от меня отстали, ведь не факт, что таблица эта всего лишь однослойная. А ну как милая найдет способ активировать второй, третий и еще какой-то слои. А мне все это придется заново обойти. Совершенно вымотанный нудным занятием я завалился вздремнуть на одном из брусков пыльной комнаты с завалом в углу. На счет пыли я не сильно расстраивался, спать я собирался в активированной броне, так как полного доверия к Марзайцу у меня до сих пор не проклюнулось. Разбудил меня Саныч:

– Вставай, гринго, твой патрон уже проснулся и болтается по комнате, может, тебя ищет, рабы должны с восходом солнца находиться на плантациях.

– Я – вольнонаемный, – пробурчал я, потягиваясь, – мне можно.

– Так наоборот нельзя, чтоб тебя поперек пополам, – возмутился Саныч, – а ну как премии лишит! На что мы с тобой девок в кабаках снимать будем?

– Твою зарплату пропьем, – усмехнулся я, – интересно, много страдиан первой ступени получает? И вообще, ты еще там числишься, или уже списан на боевые потери?

– Вот друг, елки-иголки, – возмутился Саныч, – все бы ему на халяву. Нам бы добраться, а вытрусить положенное – дело техники.

Марзаяц без зазрения совести трескал какие-то припасы из своего баула. Увидев меня, морда его лица стала слегка подкисленной, видимо, делиться со мной ему не сильно-то хотелось. Я же не сильно-то рассчитывал на его непроверенный рацион по этой причине за еду даже не спросил.

– Откуда этот рюкзак? – спросил мой наниматель, – вещь практичная, хоть и старая. Они сильно распространены были после окончания войны, сейчас кое-где еще встречаются, но крайне редко.

– Да завалило там какого-то кладоискателя, – ответил я, пожав плечами, – что в нем такого ценного-то? Сумка и сумка, не сильно-то и большая, не излишне удобная.

– Эх, сын пахаря, как ты вообще живешь-то, по виду любой мало-мальски шустрый малый тебя без штанов оставит, – удивился Марзаяц, – элементарных вещей не знаешь. Как и любая вещь, сделанная древними, эта сумочка имеет ряд сюрпризов. Во-первых, изменяет с легкостью размеры и форму. Во-вторых, содержимое ее не горит и вообще не подвержено действиям внешней температуры. В-третьих, имея заряженный терх можно убрать вес положенного в нее груза. Есть еще в-червертых, в-пятых и так далее.

– А что такое «терх»? – спросил я.

– Универсальный элемент силы, – ответил Марзаяц, производя какие-то манипуляции с сумкой, – кстати, тут он есть и заряжен на полную катушку.

Я осторожно повертел в руках темно-синий жетон, похожий на монету размером примерно с пять сантиметров в диаметре и толщиной не больше трех-четырех миллиметров. Разглядывая грань, чуть не уронил терх, перебирая руками, все же поймал его и немного виновато поглядел на Марзайца. Тот хлопал себя руками по коленям.