— Еще одно дело.

Негодование и удивление во взгляде Нидертона ни с чем нельзя было сравнить.

— Кроме безумства, которому вы уже придали законную силу?

— Лошадь, — спокойно кивнул Дариус. — Сколько вы хотите за Самсона?

Нидертон сделался похожим на кобру перед нападением.

— Я скорее застрелю и закопаю его, чем продам вам, Торн. Однако если вам хочется, я могу с наилучшими пожеланиями отправить его ей в ящике.

— Простите, что помешал. — Голос Гейлена звучал ровно, но в выражении его лица безошибочно угадывалось презрение. — Я не знал, что эта комната занята.

— Приношу свои извинения, лорд Уинтерс. — Дариус в удивлении отвернулся от Нидертона.

— Это личный разговор, — проворчал Нидертон при неожиданном вторжении. — Но он уже подошел к концу.

— Думаете? — с холодной улыбкой возразил Гейлен. — Я правильно слышал, что вы отказались продать лошадь?

— Да. Как я сказал, личный разговор уже…

— Продайте ее мне, — мягко попросил Гейлен.

— Что? — Нидертон совершенно растерялся. — Сэр, вы даже не знаете, пони это или скакун. Откуда такое странное предложение?

— Я заплачу любую цену, чтобы только разозлить Торна. — Гейлен бросил быстрый взгляд лютой ненависти в сторону Дариуса, и Дариус, тотчас поняв его замысел, продолжил игру.

— Уинтерс, вы негодяй! Не вмешивайтесь! — возмущенно воскликнул Дариус.

У Нидертона радостно заблестели глаза.

— Торн, я вижу, у вас вошло в привычку выводить из себя вышестоящих. — Отвернувшись от Дариуса, Нидертон сосредоточил все внимание на Гейлене. — Это великолепное животное, жеребец, и я отдам его вам всего за двадцать фунтов.

— Двадцать фунтов? — Гейлен удивленно выгнул одну бровь.

— Для меня приятнее знать, что книжный червь, вероятно, может позволить себе такую покупку, но все же не получит животное! Его возлюбленная останется без расчлененного подарка, а я получу удовольствие последнего удара.

Дариус не успел ничего сказать, потому что Гейлен спросил:

— Где это животное?

— В моей конюшне, здесь в Лондоне. Пришлите человека и сегодня же можете стать владельцем.

Дариус поежился, представив, как близко к гибели был Самсон.

Пожав плечами, Гейлен быстро достал бумажник; оба мужчины отошли к боковому столику, чтобы составить короткий договор о продаже жеребца, и Гейлен спрятал карточку с адресом, где содержится лошадь.

— Я благодарен вам и счастлив, что могу насыпать немного соли на рану.

Поставив под договором подпись с росчерком, Ричард положил в карман двадцатифунтовую купюру.

— Скажите мне, Уинтерс, что сделал вам Торн, чтобы нажить себе врага?

Гейлен выпрямился, и его изумрудные глаза угрожающе потемнели.

— Никогда не скажу ни единой душе!

Хмыкнув, Нидертон взглянул на стоявшего у окна Дариуса.

— Торн, я ухожу отсюда богатым человеком, не обремененным долгами и незапятнанным. О-о, и с двадцатифунтовой купюрой в кармане, гарантирующей, что шлюха никогда не простит вас за то, что вы не приобрели ее любимца. Я скоро встречусь с вами в церкви, Торн, и настаиваю, чтобы вы улыбались, когда я буду заключать еще более выгодную сделку. Всего доброго, джентльмены!

Нидертон пошел к двери небрежно-развязной походкой человека, одержавшего победу, и только когда за ним закрылась дверь, Гейлен снова заговорил:

— Скажи мне, Дариус, почему я не могу задушить этого человека?

— Существует досадный закон, запрещающий убийство… Но не проси меня процитировать его, потому что в данный момент я сам отчаянно стараюсь вспомнить его. — Опустившись на колени, Дариус дрожащими руками принялся собирать документы, и Гейлен немедленно присел рядом с ним, чтобы помочь.

— А я купил лошадь… — Гейлен с сомнением покачал головой. — Я прямо сейчас пошлю специального посыльного, ибо у меня такое чувство, что лорд Нидертон может решить, что ему доставит большее удовольствие осуществление зловещих угроз, чем эти смехотворные деньги.

— Ты подслушал разговор? Как ты оказался здесь? Я имею в виду… Я так благодарен тебе, что не нахожу слов.

— Это все Радерфорд. Как только ты прибыл, он прислал посыльного. Сказал, что в «Уайтсе» тебе может понадобиться титулованная помощь и я как раз подхожу. Держи. — Гейлен протянул ему собранные листы.

— Спасибо тебе, Гейлен. — Взяв бумаги, Дариус с облегчением глубоко вздохнул. — Могу сказать, ты просто наводишь ужас, когда постараешься.

— А как не стараться, если моя жена должна быть в этом уверена, — согласился Гейлен с улыбкой, смягчившей его резкие черты. — Хейли, по-видимому, очень нравится, когда я пытаюсь сердито ворчать на нее.