Я забыла, где мы.

Кто мы.

Все, что мне было важно, — поглубже погрузиться в Кэма.

Мы сжимали друг друга почти до боли, наш поцелуй был жадным, влажным, отчаянным.

«Правильным».

Кэм застонал. Вибрация, эхом отдавшись в моей груди, устремилась вниз, к промежности, и мое тело изогнулось под ним. Он уловил посыл и прижался еще сильнее, его эрегированный член уперся мне в низ живота, а ноги шире раздвинули мои. Я всхлипнула от неконтролируемого желания, и Кэм отодвинулся, глядя на мои припухшие губы. Я еще никогда не видела мужчину в таком сексуальном угаре, и между ног у меня все сжалось от осознания моей власти над ним. Трусики промокли — мое тело было готово принять его.

Кэм прикусил мою нижнюю губу и лизнул ее.

— Я миллион раз представлял себе эти губы, — хрипло шепнул он и снова припал к моему рту.

Объятие получилось даже более бесконтрольным, чем предыдущее, и, ощутив горячую ладонь на внутренней стороне бедра, я ушла глубже в поцелуй, побуждая Кэма следовать дальше. Когда я почувствовала его пальцы под бельем, я чуть не взорвалась. Они мучительно медленно скользнули внутрь меня. Я закричала под его губами и рывком двинула бедра навстречу его руке.

Кэм оторвался от моих губ и, тяжело дыша, уткнулся мне в шею:

— Если мы не остановимся, я трахну тебя прямо здесь.

Эти слова стали для меня холодным душем, и я вздрогнула под ледяным ударом вины и стыда, каких никогда не испытывала прежде. Кэм поднял голову и посмотрел на меня.

Медленно, по мере того как до него доходило то, что он видит на моем лице, сексуальный туман в его глазах рассеивался, и я ощутила, как его пальцы покинули мое тело.

— Джо…

Я покачала головой и надавила на его плечи, стараясь удержать слезы.

— Так же нельзя. Что мы делаем?

На скулах Кэма заиграли желваки, и он резко выпустил меня — только чтобы схватить за плечи. Его лицо исказилось от какого-то непонятного мне чувства.

— Я расхожусь с Беккой. Сегодня.

«Сегодня? Сейчас?»

Кровь зашумела у меня в ушах от надвигающейся паники, когда я поняла, что он на самом деле имеет в виду…

— Я все знаю. Я знаю, это мерзко. Но я не могу так больше. Я не из тех парней, которые обманывают своих девушек. И я не могу дальше трахать свою девушку, все время желая, чтобы на ее месте оказалась другая.

Восторг и ужас владели мной в равной мере.

— Кэм, я…

— Ты хочешь этого. Я знаю, что хочешь. — Он прижался лбом к моему, и я закрыла глаза, впитывая его запах. — Ты уйдешь от Малкольма?

Я вся напряглась и поняла, что Кэм почувствовал это, потому что его хватка на моих плечах стала крепче.

— Джоанна?

По правде говоря, я не знала ответа на этот вопрос. Уход от Малкольма задевал не только меня — он влиял также на Коула и наше будущее.

— Ты хочешь сказать, что собираешься остаться с этим парнем? — резко спросил Кэм, чуть встряхивая меня. — Ты собираешься провести остаток своей жизни, стоя рядом с ним на вечеринках, заходясь этим чертовым идиотским фальшивым хихиканьем, глазами противореча рту всякий раз, как он открывается?

Он отодвинулся, и я с трудом сдержала дрожь, такое отвращение читалось в его глазах.

— Эта девица, которой ты была там, снаружи, не Джо. Я не знаю, кто она, но эта коза меня бесит. Она фальшива, жеманна и глупа, это долбаная тупая телка. Она не ты.

Мы стояли молча, неровно и громко дыша, и старались утихомирить напряжение между нами. У меня, задетой его словами, но при этом согласной с ними, ум за разум заходил, когда я пыталась определиться, что мне делать, что из этого выйдет, что правильно, а что нет.

Я слишком долго медлила с ответом.

Кэм отпустил меня, и я вздрогнула, мгновенно замерзнув. От взгляда, которым он меня смерил, мне захотелось умереть на месте.

Не сказав больше ни слова, он протянул руку мимо меня, отпер защелку, и я обнаружила, что меня бесцеремонно отодвинули в сторону, а сам Кэм, распахнув дверь, исчез где-то в гуще вечеринки.

Слезы сдавили мне горло, но я, стиснув кулаки, не позволила им дойти до глаз. Я смогу справиться с этим, не распуская нюни. Я знаю, что смогу.

Проковыляв на дрожащих ногах до раковины, я тяжело оперлась на нее, чтобы посмотреть на свое отражение, и ахнула в ужасе. Мои щеки покраснели, глаза горели, а юбка все еще немного задиралась там, где Кэм запускал руку мне между ног. Я снова ахнула, вспомнив его пальцы внутри себя, и так вцепилась в раковину, что суставы побелели. Мои соски торчали сквозь футболку, а щеки по-прежнему алели.

Нужно взять себя в руки, иначе все узнают, чем я тут занималась.

Я дала себе десять минут, а вернувшись к Малкольму, краем глаза увидела Кэма, прокладывающего себе путь сквозь толпу к выходу. Вскоре громко хлопнула парадная дверь.