Сегодня я была не в настроении блистать. Мне хотелось комфорта и молодежности. Я хотела побыть собой хоть капельку. Меня била дрожь все время, пока я одевалась, гадая, чем сейчас занят Кэм и станет ли он теперь со мной вообще разговаривать. Я до сих пор ощущала его жаркие губы на шее. Их отпечаток горел, а там, где моей кожи коснулся его язык, чуть щекотало. Почему он хотел, чтобы мы пошли навстречу нашему влечению, когда оба связаны отношениями с другими людьми?

Он что, хочет бросить Бекку? Хочет, чтобы я ушла от Малкольма?

И самый главный вопрос — а смогла бы я?

Смогла бы вот так запросто уйти от человека, который привязан ко мне, который способен обеспечить мне безопасность и уверенность в завтрашнем дне? Смогла бы рискнуть всем этим ради Кэма? Допустим, да. Но что бы случилось, если бы вдруг выяснилось, что между нами только физическое влечение? Никаких чувств, только короткие искры.

Мой ум кипел от перегрузки.

Малкольм ждал меня у дома, рядом с такси, и я чуть не встала намертво в дверях: настолько странное выражение появилось на его лице при виде моего наряда. Завершив осмотр, мой спутник скупо улыбнулся и быстро поцеловал меня в губы.

— Что такое? — хмуро спросила я, почуяв, что что-то не так, и не радуясь этому.

Мой желудок и без того уже бурлил от предстоящей встречи с Кэмом, и мне совершенно не хотелось волноваться еще и по поводу Малкольма.

Малкольм помог мне сесть в такси и, когда машина тронулась, неторопливо оглядел мои ноги, прежде чем вернуться к лицу.

— Ты сегодня выглядишь очень юной.

Я осмотрела свой наряд и поджала губы. Сегодня я выглядела на свой возраст. Я выглядела собой.

— Тебе не нравится, — тихо сказала я.

Он хмыкнул:

— Дорогая, ты выглядишь адски сексуально, но как юная дикарка рядом со старым брюзгой.

Что-то в его голосе заставило меня посмотреть ему в глаза, и я поймала в них проблески беспокойства. Малкольм казался встревоженным. Лицо Кэма, склоненное надо мной, вспыхнуло у меня перед внутренним взором, и чувство вины накатило сокрушительной волной.

— Ты не старый брюзга. Ты мой сексуальный брюзга.

Его плечи чуть расслабились.

— Ну, раз ты так думаешь…

— Я больше не буду это надевать.

— Хорошо, — мурлыкнул он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. — Я предпочитаю тебя в платьях, которые мы покупали. В них ты выглядишь старше, глубже, утонченнее.

Раньше такое замечание ничем не зацепило бы меня, но сегодня он попал по больному. Я изобразила улыбку и позволила Малкольму сжать мою руку, чудовищно жалея, что я не осталась дома с хорошей книжкой.

Когда мы приехали к дому Бекки, мой желудок уже бушевал по полной, и я вдохнула сквозь зубы, чтобы сдержать тошноту. Малкольм резко развернулся ко мне, хмуря брови:

— С тобой все в порядке?

— Знаешь, я что-то неважно себя чувствую, — соврала я. — Наверное, какой-нибудь вирус подцепила.

— Хочешь уехать?

«ДА, ДА, ДА!»

— Нет. — Я кивком указала на бутылку вина в его руке: — Давай, по крайней мере, поднимемся и выпьем.

К нашему приезду вечеринка уже была в полном разгаре. Огромная квартира имела не слишком уютный вид «давно-пора-покрасить-отмыть-и-прибраться», которым отличались многие старые студенческие жилища в Эдинбурге. Бекке, похоже, не было дела до беспорядка, потертых ковров, облезлой мебели и желтеющих стен, как и гостям. Ее картины занимали почти все пространство, и это ее приятелей, видимо, тоже не парило.

Признаюсь, мне все эти полосы, пятна и цветовое буйство немного резали глаза, так что приходилось довольно часто моргать. Они напоминали бессмысленные картинки, в которые надо долго и пристально всматриваться, чтобы проявилось настоящее изображение.

— Мэл, Джо! — воскликнула Бекка, как только мы вошли в большую открытую гостиную.

Она пронеслась мимо своих друзей и повисла на шее Малкольма. Потом, отодвинувшись, захлопала в ладоши, как маленькая девочка:

— Ты принес хорошего вина.

— Ага, — ухмыльнулся Малкольм, вручая ей бутылку.

Я осторожно разглядывала Бекку, анализируя, как не делала никогда прежде. Вот она стоит передо мной, мило и приветливо улыбаясь, в ее умных глазах пляшут искорки. Что в ней такого, чтобы человек вроде Кэма ею увлекся? Внезапно все положительные качества Бекки сделались для меня неприятно выпуклыми, а зависть и ревность, которую они пробудили, вызвали убийственное отвращение к самой себе.

Взгляд Бекки скользнул по моему наряду, и она широко улыбнулась: