Странно, но она совсем почти родителей не вспоминает. Зинаиду и то больше. Как ворота закрылись за спиной Вики, так словно тот мир за ними и остался. У Ксюхи вон фото отца в рамочке на столе стоит, Сонька то и дело няньку вспоминает, отца опять таки же! Вот как совпало: не у Ксюшки, ни у Соньки нет матерей. А у Вики есть. Кольнуло что – то и отпустило. Вспомнились полные слез глаза матери, когда она, Вика, в машину садилась…

Вика выглянула в окно. "Опять Сонька возле Гордея ошивается. Нашла себе подружку!" Не понимает она Соньку: столько времени на старого цыгана тратить, когда рядом такой мужик! И Клим с нее глаз не спускает!

В дверь постучали.

– Entrez! – ответила она машинально и чертыхнулась: говорила ей мадам Жози, что французский точно наркотик – не верила. А теперь скоро думать по – французски начнет. Вика кривила душой, занятия с мадам были для нее сродни празднику: язык давался легко, в Жози она была просто влюблена и очень хотела для нее стать кем – то особенной. Ну, вроде младшей подружки. Разница у них не так уж и велика: тринадцать лет. Но Жози, Жозефина Моне (и как ее занесло на волжские просторы!) уже была замужем и муж ее, бывший армейский офицер, работал здесь же, в школе кем – то вроде инженера по средствам безопасности, так кажется.

– Вика, тебя приглашает Агнесса Лазаревна, – голос Ады Карповны звучал мягко.

– Прямо сейчас? У меня через десять минут теннис.

– Да, я знаю. И, тем не менее…, – Ада Карповна неловко запнулась.

– Ну, хорошо, – пожала плечами Вика.

В кабинете директрисы Вика за этот год побывала дважды. О втором своем посещении даже вспоминать не хотелось…

…Она все же припрятала косячок, когда ее папочка определил в эту тюрьму. Зинаида, обыскивающая сумку Вики, выкинула пачку сигарет, презервативы и таблетки. Вика тогда только усмехнулась: ныкать то, что нужно, она умела. Еще одна пачка "Кента" лежала в зимних сапогах, косячок был рассыпан как мусор по дну бокового кармана сумки. Совсем чуть – чуть. Вылезая из машины отца уже на территории школы, Вика ловко стибрила у него из бардачка фляжку с коньяком. Так, что – не пустая она прибыла к новому месту своего пребывания!

Коньячок они оприходовали по случаю приезда на троих. Ей потом захотелось покурить, но компанию ей никто составить не согласился, и она обозлилась. Собрав крошки со дна кармана сумки, она свернула папироску и пошла в туалет. Затяжка была всего одна. Ей бы вспомнить Сиверцева, как он корчился на полу от боли! Все ее тело будто сжали в тиски. Она пробовала вдохнуть воздуха, но открытый рот ловил только какую – то раскаленную субстанцию, и от этого жгло и ломило в горле. Наверное, ей удалось все – таки издать какой – то громкий звук, хотя она и не слышала собственного голоса. Вдруг дверь распахнулась, и на Вику уставились две пары безумно напуганных глаз. Ксюха завопила и кинулась вон. А Сонька подхватила ее обмякшее тело, перекинула через край ванны, и Вика почувствовала холод воды. А потом – провал.

А потом был стыд. Сонька покрутила у виска, а Ксюха посмотрела на нее испуганно и брезгливо. И она поняла, что такие номера здесь не пройдут. А потом опять было стыдно. Уже до тошноты. В кабинете Агнессы Лазаревны.

Нет, она ее не ругала. Ну, уж лучше бы обозвала, что ли! Она смотрела на нее с болью, и Вике показалось, что эта старушка действительно чувствует ее боль.

– Да, мне больно, ты правильно поняла, – Агнесса Лазаревна глубоко вздохнула, – Но, одна бы ты не справилась, девочка.

Слова были странными. С чем справилась – то? Тело у Вики было еще неподатливым, ноги дрожали, и она без приглашения присела на край кресла. Агнесса разрешающе кивнула и опустилась в кресло напротив.

– Не буду читать тебе мораль. Но, прошу – побереги меня, я уже не так молода.

"О чем это она?" – пронеслось в голове Вики, – "Причем тут ее возраст?!"

– Я объясню. Чтобы вытащить тебя из того состояния, мы тратим свою силу.

– Вы?

– Я и Ядвига. Она одна не справлялась. Вытаскивали тебя вдвоем.

– Вытаскивали? С того света, что ли? – усмехнулась Вика. И вдруг, посмотрев внимательно на директрису, поняла – так и было. Она чуть не сдохла, вот почему не нее так странно все смотрят. Они ее спасли, выходит? Как, без лекарств? Вика посмотрела на свои вены – следов от уколов и капельницы не было.

– Да не успели бы мы поставить тебе капельницу, – махнула Агнесса Лазаревна головой, – так тащили, – она показала руки, – Поэтому и прошу тебя, завязывай с баловством.

Только сейчас Вика поняла, что эта странная женщина отвечает не на заданные вслух вопросы, а на Викины мысли. "Понятно. И она того – ведьма", – констатировала Вика довольно равнодушно. Но, бросив еще один взгляд усталое, покрытое глубокими морщинами лицо директрисы, устыдилась. Да так, что слезы потекли из глаз, и Вика устроила позорную истерику.

– Вот и хорошо, – Агнесса Лазаревна улыбнулась, – Теперь иди, отдыхай.

Вика тогда, идя по коридору, приняла в своей жизни первое осознанное решение: она больше не сделает больно этой женщине никогда.

Она бы хотела видеть директрису чаще, но не получалось. Агнесса Лазаревна всегда была с ней приветлива, ласкова, но проходила мимо. А Вике, наконец, хотелось с ней просто поговорить…

Ада Карповна оставила ее у двери кабинета и пошла дальше по коридору. А Вика все стояла и смотрела на ее узкую спину. Наконец, она постучала.