Была некоторая морока с садом, я никогда раньше не обрезал плодовые деревья. Но наш сосед, старый мент Юрович, показал, как это делать правильно. Продал мне немного извести, еще и одолжил щетку.

Побелил деревья. В саду было семь старых яблонь, две груши, две вишни, старая и молодая, и одна желтая черешня. А возле самого крыльца росла развесистая алыча. А в уголке – толстый орех.

Обрезал малину, немного ее проредил. За те годы, что с бабушкой сидели ее дочери, никому до огорода не было дела. И понятно – свои еще не копаны, работы хватает.

На огороде я разбил грядки. Прикинул, что сажать бульбу не окупится, дешевле купить. Посеял морковку, петрушку. Немного позже, когда потеплело, посадил кабачки – очень хотел потушить их со сметаной.

Еще посеял укроп, любисток, базилик, евшан-зелье (эстрагон). Потом не нашел только базилик – должно быть, слишком глубоко посадил. Посадил чеснок, лучок. Еще раннюю редиску – «Белую бурульку» и «Рубин», а около дорожки, как меня учили дома, посеял салат – кудрявый и обычный.

Долго думал, что я забыл посеять важного для питания. Может, огурцы? Но с огурцами всегда много мороки. Сперва их накрывай пленкой, потом ставь им тепличку, потом иди разбери, где бурьян, а где ростки, ну их в баню, я этого не умею. Тут, как в буддизме, нужна прямая передача практики. Надо было больше маме помогать.

Спилил сухие ветки в саду, как научил меня Юрович. Это была яблонька, хорошее дерево для огня, но что мне – сало коптить не буду, шашлык тоже не ем. Взял и спалил все. Оно хорошо горело. Был холодный апрельский вечер. Когда меня с ног до головы охватил теплый яблоневый дым, я понял, что наконец исцелился , снова стал собой, одним. Но теперь совсем другим собой. Умножение знаний умножает печаль, а умножение печали умножает знания. И так по спирали, из ниоткуда в никуда.

Вспомнил, что хорошо иметь еще несколько растений. Кукурузу, фасоль и бобы. Индейцы Великих Равнин всегда сажали кукурузу и фасоль вместе, тогда растения поддерживают друг друга.

Бобы тоже классно иметь под боком – они хороши вареные, с солью. А еще лучше в овощном рагу.

Сходил в город на рынок, купил рассаду клубники. Сказал мне продавец, что то голландская, трансгенная, но что-то не верится. Ничего, принялась – цвела, дала завязь, потом ел свою клубнику. Как в детстве – с сахаром и сметаной.

На огороде всегда есть чем заняться. Нет в Хоботном лучшего развлечения, чем прополоть на рассвете пару метров грядок. Знаю, не я один такой оригинал. Это было если не всеукраинское, то как минимум западно-региональное хобби, как у англичан гольф, а у россиян литрбол.

Все молодецкие силы, какие были, вкладывал в физическую работу, а что оставалось – в занятия кунг-фу. Как следствие – совсем перестал волноваться о том, что там в моей изболевшейся голове, в растерзанной памяти.

И хорошо, что не бередил рану – само все зажило. А когда прошло время, засохло и отпало.

Из трав посадил мяту и румянок. Из цветов – матиолу. Думал, может, посадить табак, а потом коротать зимние вечера, как в кафе с Гагариным. Индейцы Эквадора, например, курили табак, чтобы вызывать сны, которые предвещают процветание садов и благополучие домашних животных. Но я уже недели три как не курил – решил не развязывать.

Растения говорили со мной, я говорил с ними. Кажется, мы друг друга неплохо понимали. Сколько бы раз ни довелось мне еще проходить через такие испытания, как с Гоцей, сколько бы я ни мудрел и сколько бы ни портачил, всегда можно начать с нуля.

Иначе – зачем жить?

Порой бабушка чувствовала себя лучше, и мы выходили с ней под руку в сад. Бабушка устраивалась на старую камеру от стиральной машины, служившую ей сиденьем, и рассказывала одну и ту же бывальщину про молодость и старость. У старых людей, что ни говори, есть чему поучиться. Я, например, учился у нее не спешить.

Май. Сад пышет запахами.

Все, что нужно для равновесия, – отсутствие желаний.

Тихо, без помпы, встретил в июле день рождения – как раз на святого Петра. Было странно напомнить себе, что кто-то еще в мире занимается летоисчислением. Мне казалось, я был у бабушки всегда. Казалось, времени не существует, а есть только четыре времени года, которые сменяются по кругу.

Однажды вечером – это была суббота, середина июля – старый Юрович пригласил меня к себе в гости. Я не знаю, как это получилось, раньше мы с ним разве что здоровались на улице. Я всегда видел, как утром Юрович возвращался с луга, неся простыню, полную скошенной травы для кроликов. Юрович, насколько я помню, был другом моего деда. Поэтому я и здоровался с ним именно так – как с другом покойного.

А тут мы снова встретились – было утро, припекало солнце, старый мент возвращался с узлом, полным травы. Я полол кабачки. Мы поздоровались. Юрович стал за сеткой, скинул мешок и закурил. А потом спросил, играю ли я в шахматы, а то, мол, дед мой был редкостным шахматистом. Я ответил, что играю. Юрович удовлетворенно кивнул, вроде так и думал. А потом предложил зайти к нему сегодня вечером, сыграем партию.