Немерий подбежал к гиганту и повалил на снег мощным толчком плеча. Представившейся возможностью отомстить воспользовался поверженный солдат: он подскочил к Сертору и отрезал гладиусом нос. Тиберий услышал душераздирающий крик. Крик начался еще до того, как из раны здоровяка полилась горячая кровь.

Скривившись от ужаса, кудбирион выхватил длинный меч из-за пояса и несколько раз влепил эфесом в лицо бесчестного палангая. Тот упал кулем и потерял сознание. Драка прекратилась так же быстро, как и началась.

– Дагулы вас дери!
– взревел Немерий.
– Лекаря мне! Живо-живо!

От крови гиганта валил густой пар. Если сейчас не помочь бедняге, то она заледенеет и... Даже думать об этом не хотелось.

"Пора и мне вмешаться".

Тяжело вздохнув, Тиберий помог Кретике подняться и направился к кудбириону. Жена здоровяка рухнула на колени перед мужем, принялась реветь так громко, что заложило уши. Вовремя подоспевший лекарь отпихнул её, снял волосяные варежки, засунул руку в кожаный мешок, висевший на его плече, и достал бинты и склянки с черной густой жидкостью.

Вблизи рана Сертора показалась еще более мерзкой: из ошметков носа лилась черно-бурая кровь, походившая в темноте ночи на ореховое масло нуци. Гигант, однако, остался невозмутим и, открыв рот, смотрел на далекие звезды.

Немерий склонился над ним и, тоном не терпящим возражений, сказал:

– Рассказывай, проклятое отродье! Что произошло?

Здоровяк, давясь собственной кровью, лишь пожал плечами. Лекарь поднял его голову и, капнув лекарства из склянки на рану, приложил белоснежную линумную тряпку к тому, что осталось от носа.

Хмыкнув, Немерий склонился над потерявшим сознанием палангаем, снял его маску, принялся бить по щекам. После нескольких ударов солдат очнулся.

– Если ты, дерьмо дагулов, сейчас мне не объяснишь из-за чего началась драка, то - клянусь богочеловеком!
– выколю тебе глаза и засуну в задницу!

Стерев рукавом кровь из разбитого носа, парень посмотрел сначала на кудбириона, а затем - на Тиберия. И лишь затем еле слышно пробубнил:

– Я лишь сказал этому идиоту, что его жена очень красивая, когда он набросился на меня и принялся рубить гладиусом.

Юноше было всего лет двадцать пять: красивое мужественное лицо, белые шелковые волосы, квадратная челюсть, толстые чувственные губы. В каждом движении воина сквозила готовность драться хоть с Безымянным Королем, если тот лишь косо взглянет на него.

– Неправда!!
– взревел гигант, отпихнув лекаря.
– Это дагулье дерьмо сказало, что хочет трахнуть мою жену!

Тиберий нахмурился, взглянул на белобрысого.

– Это правда?
– спросил он.

Тот лишь часто замотал головой.

– Да даже если и правда!
– проревел кудбирион, сжав кулаки.
– Недопустимо бросаться на людей лишь из-за грубых слов! К тому же на брата-палангая!

У Тиберия было свое мнение, но он не проронил ни слова. Если бы кто-нибудь в его присутствии оскорбил Юлию, то он бы стер наглеца в порошок. Даже от одной мысли, что кто-то посмеет бросить плохое слово в сторону жены, злость забурлила в груди. Такое нельзя прощать. Однако Сертор был не королевским прокуратором, а всего лишь палангаем. И потому его судьба полностью зависела от решения кудбириона.

Лекарь убрал с раны здоровяка насквозь пропитавшуюся кровью тряпку и сменил на новую. Лицо гиганта побелело, глаза закрылись. Густые белые клубы пара вырывались изо рта.

"Как бы не умер раньше времени".

Тиберий, покусав губы, хмыкнул и сказал как можно громче:

– Остаемся здесь на привал! Живее ставьте домики, разжигайте костры и ложитесь спать. На сон даю не больше четырех часов!

Палангаи, не проронив ни слова и кидая озабоченные взгляды на поверженного здоровяка, принялись вытаскивать вещи из саней. Делали они всё быстро и сосредоточенно, боясь навлечь на себя гнев кудбириона и королевского прокуратора. Вскоре возле места сражения появился первый переносной домик.

Кудбирион взглянул на лежащего блондина.

– Если случится нечто подобное, - сказал он, - то в следующий раз лишишься головы. Ты понял?

Слабый кивок.

– Ты понял?!
– проревел Немерий.

– Да, кудбирион! Простите мне мою дерзость!

Блондину помогли подняться два палангая, и все вместе они направились к дальним саням.

"А что делать со здоровяком? Я уже ловил его на драке. С карликом Постумусом. Сказать Немерию? Или же дать шанс Септиму? В конце концов, с ним жена. Да и рана серьезная - того гляди и испустит дух".