Гектор положил большую, как лопата, шершавую ладонь на плечо мальчика.

– Долго горевал Сципион, малыш. Ведь никто никогда раньше не спускался в Мират. И вот он, простой воин, вместе с другими несчастными палангаями решил отвоевать своих жен. Несмотря на все запреты Безымянного Короля, несмотря на опасности, он покинул Юменту.

– Сципион дошел, - прошептал Секст, затем спохватился, что сказал это вслух и прижал пальцы к губам.

Пророк не стал бить его и лишь кивнул.

– Дошел, малыш. Только Сципиону удалось выжить и добраться до Мирата. Он нашел жену, свою Антиклею, однако душу той высосали монстры-черви, и никто не мог помочь несчастной женщине. Веришь или нет, однако Сципион долгих пять лет прятался в Городе Червей - безумный и сжигаемый ненавистью. Он решился на отчаянный поступок: захотел убить самого Универса.

В свете жар-камней медный панцирь Гектора обжигающе ярко переливался. На нем не было ни царапинки: практически каждый день Пророк тренировался со своими людьми, но за это время ни одному не удалось даже просто коснуться его. Секст пытался походить на Убийцу Врагов и махал гладиусами в свободное время, однако результаты все равно оказывались жалкими. Перед сном он задавался вопросом: каким был Гектор в детстве? Таким же слабым и медлительным?

Прогнав дурные мысли из головы, Секст взглянул в невероятно яркие голубы глаза Пророка и принялся дальше слушать его рассказ.

– Про желания Сципиона узнал бог смерти Юзон. Ты знаешь, малыш, боги Мезармоута не любили вмешиваться в жизни людей, однако, когда дела начинали пахнуть жаренным, то меняли ход истории города. Юзон предложил Сципиону силу, которой не обладал даже Безымянный Король. Разумеется, убитый горем мужчина согласился. И тогда бог смерти вырвал ему все внутренности, выпил кровь и заменил землей, перемешанной с прахом, а в опустившие глазницы поселил священных червей, светившихся так же ярко, как Огненный Шар когда-то.

Замолчав, Гектор промочил горло водой из фляги. В его взгляде читались и усталость, и глубокая печаль, и мудрость прожитых лет. Только сейчас Секст осознал, как тяжело было Пророку: тому приходилось постоянно думать не только о том, чем кормить своих людей, как одевать, но и о будущем. Будущем Мезармоута.

– Сципион напал на Универса, - прошептал Гектор.
– Их битва длилась семь дней. Однако гиганту, несмотря на силу и бессмертие противника, удалось победить. Он сожрал героя...

– Сожрал?
– Брови Секста удивленно поползли вверх.
– И это конец истории?

– Не спеши, малыш. Я еще не закончил.
– Пророк медленно покачал головой.
– Еще когда Универс был свободен, то по приказу своего создателя, Безымянного Короля, он проглатывал другие миры, чтобы не осталось никаких доказательств о несовершенстве Бога. И ты, малыш, даже не представляешь, чем был заполнен живот гиганта...
– Гектор посуровел.
– Сципион попал в один из съеденных Универсом миров. И так заканчивается первый эпос о храбром герое, решившем спуститься в Город Червей, дабы спасти жену. Так заканчивается "Начало" и начинается "Демортилион", однако о нем мы не будем сейчас говорить. Если захочешь, - прочтешь. Замечу лишь, что второй эпос о Сципионе состоит из шести небольших поэм и двух прозаических произведений.

Кивнув, Секст посмотрел на свои руки: такие маленькие, такие слабенькие. Кисти по-женски тонкие, а пальцы длинные, как у арфиста. В глазах закипели злые слезы. Так нечестно! Неправильно! Несправедливо! Он должен стать великим воином, как Гектор. Как Сципион...

– Малыш, ты понимаешь, к чему я рассказал тебе эту историю?

С трудом удалось кивнуть.

– Сципион пожертвовал всем ради своей цели - уничтожить гиганта, хотя прекрасно понимал, что шансов немного. Боги даруют великую силу лишь тем, кто стремится что-то дать человечеству. Нельзя жить праздно, малыш. Нельзя жить ради себя. Надо разорвать свою душу на кусочки и отдать их тем, кто нуждается.

Секст нахмурился, взглянул на лежащие в пыли гладиусы, нежно провел пальцем по эфесам.

– Малыш, - начал Гектор и тут же запнулся, словно боялся произнести что-то вслух.
– Ты... знаешь, что я бессмертный?

С этими словами он выхватил из-за спины длинный кинжал и, не говоря ни слова, вонзил себе в шею. Кровь хлынула из раны таким бурным потоком, что залила начищенный до блеска медный панцирь. Секст ахнул, вскочил и отошел на несколько шагов от Пророка.

Нет! Что тот наделал? Он же убил себя!

Захлебываясь, Гектор посмотрел на него, улыбнулся, обнажив ровные крупные зубы, и медленно вытащил лезвие из шеи. На глазах смертельная рана принялась затягиваться, превращаться в багровый рубец. Секст ахнул. Через пятнадцать секунд Пророк сидел перед ним целый и невредимый.

– Малыш, я, как и Сципион, пожертвовал всем, чтобы получить великую силу, - сказал Гектор. В его широко распахнутых глазах заблестели слезы, голос зазвучал резко.
– Бог, настоящий Бог, одарил меня своей благодатью, дабы я показал людям свет истинной веры. Показал этим жалким горожанам, что их Юзоны, Корды, дагулы - ничто. Пыль на ногах моего господина. Я должен уничтожить ненастоящего Безымянного Короля, чтобы восстановить в Мезармоуте свободу. Бог един и всемогущ.