Ухмыльнувшись собственным мыслям, Тиберий приподнялся на санях и взглянул на лежащего на шкурах дагенов гиганта Септима. Великан так и не очнулся после вчерашней стычки с блондином. Его лицо посерело, щеки впали, нос был обмотан бинтами и грязным тряпьем, под глазами чернели синяки. Скрючившись в позе эмбриона, рядом с ним лежала Кретика и старалась согреть его кожу своими руками - лекарь запретил раненому надевать маску.

"Вряд ли Септим выживет. Жаль, мне он даже начал нравится..."

Немерий, поравнявшись с санями Тиберия, взобрался на них и развязал веревку с пояса. После пробежки на ледяном ветру из его груди вырывался сдавленный хрип, глаза лихорадочно блестели. Сидевшая рядом с ним Авла протянула кудбириону теплую шкуру алахама.

– Спасибо, - пробормотал Немерий, приподнял низ маски и сплюнул.
– Я оказался неготовым к таким долгим пробежкам.

– Мне кажется, вы принижаете себя, - сказала женщина.
– Вы уже три часа на лыжах. Даже тянущие бегунки палангаи сменяются чаще.

– Это очевидно, Авла, - они устают быстрее из-за веса саней. Их участи не позавидуешь. Но если ситуация станет критической, то клянусь, что встану рядом с ними!

Тиберий, шмыгнув носом, подсел поближе к другу, запустил руку в карман, вытащил линумный мешочек, спросил:

– Хочешь порошка нуци? Полегчает.

Стянув маску, кудбирион кивнул и отсыпал себе на ладонь засушенные ореховые листья. Его лицо от мороза стало красным, изо рта вырывался белый пар.

– Спасибо, - он бросил в рот порошок и съежился.
– Как ты? Как Септим?

– Со мной всё хорошо. Сейчас скоро разомну мышцы и пройдусь на лыжах. Проклятый холод сводит с ума. Такое ощущение, что я превращаюсь в ледышку, - сказал Тиберий, как и друг сняв маску. Щеки и лоб тут же онемели.
– А вот Септим... Надеюсь, он поправится, шансы есть.

Кивнув, кудбирион повернул голову в сторону гор, лицо стало задумчивым.

– Мы скоро доберемся до места, - пробормотал он.

– Вам страшно?
– спросила Авла. Две другие девушки полезли к Кретике, чтобы помочь ей.

– Конечно. Только глупец ничего не боится. Страшно от того, что непонятно, как взберемся на горы, страшно от того, что, возможно, впереди нас ждет упавший дагул. Честно говоря, я бы плюнул в лицо тому человеку, который бы сказал мне, что я покину стены Венерандума и направлюсь спасать... бога.

Тиберий понимал страхи друга. Но у Немерия не было семьи. Его смерть не разобьет никому сердце. Его не ждали дети и не шептали молитву о возвращении каждый день. В какой-то момент Тиберий поймал себя на мысли, что пусть уж лучше погибнет его друг, чем он. Ему надо вернуться к маленькому к Луцию, Доминику и Гименее.

– О чем задумался?
– спросил Немерий.

– Да о всякой ерунде, - соврал прокуратор.
– Ты просто подумай: в любой момент мы можем погибнуть. Погода может испортиться. Или в горах вновь вспыхнет лиловое пламя, и мы все переубиваем друг друга.

Авла вздрогнула, села поближе к кудбириону.

– А откуда было это свечение?

Тиберий пожал плечами, ответил:

– Не знаю. Будем надеяться, что упавший дагул пытается дать о себе знать.
– Он скорчил хмурую мину.
– Мол, я еще жив, люди. Спасайте меня быстрее.

– А вы тоже слышали эти мысли в голове?
– спросила Авла.
– Ну, когда вспыхнули лиловым огнем горы...

– Сейчас не время заводить подобные разговоры, женщина, - резко прервал её кудбирион.
– Это обсудим за чашечкой горячей настойки, когда устроимся на привал.

"Мудрые слова. Не хватало еще, чтобы наш разговор подслушали палангаи".

Тиберий надел лыжи, затем принялся возиться с веревкой на поясе. Проклятый узел никак не хотел завязываться. И всё из-за одеревеневших на морозе рук. Порой ему казалось, что проще было сделать подкоп из Юменты к упавшему дагулу, чем тащиться через ледяную пустыню. Вот будет забавно, если после всех мучений экспедиция ничего не найдет!

"Здравствуйте, Ваше Высочество. Да-да, я вернулся из похода, но ничего не нашел в горах. Совсем ничего, Владыка. Хотя решил прихватить с собой пару камней Вам на память. Не стоит благодарностей".

Ухмыляясь, Тиберий оглядел вереницу саней. Казалось удивительным, как палангаи умудрялись тащить их и при этом не уставали. Он на миг представил себя на месте бедняг: не обращая внимания на сковывающий мышцы холод, ты тянешь на себе тяжело нагруженные бегунки, челюсти стиснуты, спина ноет от постоянной ноши, каждое движение отдается болью в икрах. И хочется лишь одного - чтобы поскорее наступил привал.