Вечером Тристан отправился в обратный путь, пробыв в поместье дольше, чем рассчитывал. Повидавшись с королем, он поспешил в комнату Женевьевы. Сердце его неистово колотилось. «Ты закаленный в боях воин, — сказал себе Тристан, — и должен хранить спокойствие».

Джон и Эдвина встретили его в коридоре. Эдвина мило покраснела.

— Тристан, Женевьева ни о чем не подозревает, но так сердится на тебя! Я уверяла, что ты вернешься, но… — Она потупилась. — Роды приближаются, она в растерянности…

— А значит, стала еще вспыльчивее, чем прежде! — заключил Тристан.

Эдвина кивнула.

— Я сказала, что мы едем в город, туда, где не встретим ни одного знакомого. Женевьева предположила, что король пригласил нас в новый дворец…

— В таком случае ведите ее сюда.

— Может, вам лучше поехать вдвоем?

— Эдвина! — укоризненно протянул Джон. — Ну что ты такое говоришь! Она наверняка заподозрит неладное…

— Решили оставить меня наедине с этой фурией? — насмешливо осведомился Тристан.

— Нет! Просто я не желаю участвовать в обмане!

— Вы не хотите, чтобы ваша племянница стала хозяйкой поместья, а ее ребенок — законнорожденным?

— Ну хорошо! Идем! — смирилась Эдвина и вместе с Джоном направилась за Женевьевой.

— Вы должны вести себя, как влюбленные после долгой разлуки, — напомнил им Тристан.

— Лучше уж я притворюсь, что навеселе, — отозвался Джон.

Тристан открыл дверь комнаты и улыбнулся. Женевьева выглядела великолепно. Его охватила нежность: она надела на голову подаренное им украшение. Ее локоны падали на щеки и блестели в лучах солнца. Платье было подпоясано под самой грудью, пышная юбка, отделанная мехом, скрадывала живот. Женевьева поднялась. Ее глаза сверкали как звезды, губы дрожали. Тристан понял, что она соскучилась и с нетерпением ждала его…

— Доброе утро, Женевьева.

— По-вашему, оно доброе?

— Женевьева, не затевай ссору! — Эдвина нахмурилась. Тристан, предложив Женевьеве руку, сказал, что им пора.

— Мы поедем в экипаже?

— Нет, нельзя, чтобы тебя растрясло.

Они быстро прошли по коридору. В длинной галерее им повстречался эрл Ноттингем. Тристан помахал ему и двинулся дальше, мимо ночных стражников, к большим воротам. Увидев, куда они направляются, Женевьева покраснела.

— Тебе нездоровится? — встревоженно спросил он.

— Нет, все хорошо.

— Ты… стыдишься своего положения?

Она вспыхнула:

— Да!

— Зря.

— Я не стану твоей женой, Тристан.

— Тогда Генрих отдаст тебя какому-нибудь безобразному старику.

— И поделом тебе!

— Но пострадаешь-то ты, а не я.

Томас, который шел следом, услышал их разговор.

— А еще у него могут оказаться жирные губы. И он будет рыгать в постели.

— Томас, не найдете ли себе другую жертву? — возмутилась Женевьева.

— Ни в коем случае! Поскольку Тристан — мой господин, у меня на это нет времени.

— Когда родится ребенок, — отозвался Тристан, — у тебя появится время, ты вернешься в Бедфорд-Хит, а мы уедем в Иденби.

— Кто это «мы»? — изобразила удивление Женевьева. — Ведь я принадлежу старому лорду с жирными губами.

— Какая горькая участь! — воскликнула Эдвина. Все рассмеялись и двинулись дальше.

Женевьева взглянула на Тристана и, охваченная желанием, заставила себя припомнить их поединки и свое поражение.

— Я не стану твоей женой, Тристан. И никакими ужинами и развлечениями ты не заставишь меня изменить решение. Клянусь, такого удовольствия я тебе не доставлю.

Он улыбнулся. Через несколько минут они подошли к живописному каменному дому. Слуга в ливрее встретил их у двери, но Женевьева не узнала ни цвет ливреи, ни герб на плече.

— Кому принадлежит этот дом? — спросила она.

— Одному из друзей короля, — уклончиво ответил Тристан и провел ее в столовую.

Женевьева помедлила у стола. С высоких потолочных балок свисали знамена, стены были украшены разнообразными гербами. Тристан подошел к ней и галантно отодвинул кресло.

— Садись, дорогая.

— Я тебе не «дорогая» и вполне могу постоять.

— Это ни к чему. Не бойся, я расположусь подальше.

Наконец все разместились за столом. Слуги в роскошных черных ливреях с бледно-зеленой отделкой прислуживали гостям. Разлили вино, подали множество блюд — от угрей до нежнейшей говядины, рыбу, дичь, редкостные фрукты. Ужин занял немало времени. Тристан, пристально наблюдавший за Женевьевой, радовался тому, что она нервничает и часто подносит к губам кубок.