Моя машина по-прежнему стояла на платной стоянке, поэтому я без помех добралась до Беднова и уже через двадцать минут въезжала во двор его дома. Охрана увеличилась на несколько штатных единиц — только ворота охраняли теперь трое. Как позже сказал мне Беднов, на чердаке посменно дежурили два нанятых снайпера, которые следили за окрестными крышами и деревьями, готовые в любой момент пристрелить человека с арбалетом, как только он появится. У них имелись даже приборы ночного видения и инфракрасные прицелы.

Беднов на этот раз не встречал меня у дверей, и в кабинет меня провожал охранник Виталий. Беднов ждал меня полулежа на диване — он был в домашнем халате и выглядел немного странным.

— Принял лошадиную дозу снотворного, — признался он мне. — Глупо, конечно, но с этими кошмарами я совсем потерял сон… Признаться, отчаялся вас сегодня увидеть. Думал, что вы уже не вернетесь сюда из Москвы. Я бы на вашем месте не вернулся, — улыбнулся он.

— Ну, отчего же? — возразила я. — Мне есть с чем возвращаться.

С этими словами я полезла в сумочку и протянула Беднову фотографию. Взглянув на нее, он слегка побледнел, быстро сменил свою вальяжную позу и сел, опустив ноги на пол и жадно всматриваясь в фото, которое он держал обеими руками.

— Это она! — сказал он дрогнувшим голосом. — Светлана! Черт побери!..

Он долго смотрел на изображение, и на его циничном лице появилось какое-то странное выражение. Наконец он вздохнул и поднял на меня глаза.

— А что за тип рядом с ней? — неприязненно спросил он. — Ни разу его не видел!

— Зато часто слышали, — сказала я. — Это человек с арбалетом. Ночной стрелок.

У Беднова отвалилась челюсть, и он снова впился глазами в фотографию. Через минуту он вскочил, швырнул снимок на стол и порывисто прошелся по комнате. Сонливости его как не бывало.

— Кто он? Где его искать? — отрывисто спросил он. — Вы знаете это?

— Углов Виктор Александрович, тридцати восьми лет, военная специальность — разведчик-диверсант, хобби — победитель, по совместительству муж Светланы, находится, как вы понимаете, в Тарасове. Но, учитывая его профессиональную подготовку и исключительные личные качества, боюсь, поймать его без привлечения специальных подразделений и объявления Углова в розыск официально будет невозможно.

— Забудьте про официальный розыск! — оборвал меня Беднов. — Меня интересует только то, что можете сделать вы.

— Я? Должна сказать откровенно — почти ничего. Вот разве что поставить вас в известность, что я теперь знаю ваш секрет, и ваше упорство теряет всякий смысл. — Все это я отбарабанила, глядя Беднову прямо в глаза.

— Что вы имеете в виду? — спросил он вдруг охрипшим голосом.

— То же, что и вы, — сказала я. — Чертежи уникального оружия, которые вы припрятали пятнадцать лет назад…

Беднов выдохнул и, помертвев лицом, опустился на диван. Некоторое время он размышлял, глядя себе под ноги, а потом сказал деревянным голосом:

— Вы немного ошиблись, Юлия Николаевна! Не это главный секрет. Главный секрет — где я их спрятал. А вот этого я не скажу никому и никогда!

— Даже если Углов и дальше будет проливать кровь? — спросила я.

— Да! — не колеблясь, ответил Беднов. — Я не скажу этого, даже если он захочет пролить мою кровь! Понимаете, эта игра зашла слишком далеко. Я или выиграю весь мир, или проиграю все до нитки. И смерть будет здесь не худшим выходом, Юлия Николаевна! — Он посмотрел на меня пылающими глазами и с усмешкой спросил: — Кто рассказал вам о чертежах, Ростовцев?

— Светлана. Ростовцев умер, Андрей Борисович!

Беднов задумчиво покачал головой.

— Вот, значит, как! — сказал он тихо. — Сережка умер… Мир его праху! Собственно, умер он уже давно… Лагерь — это абсолютно не его среда, он не мог там уцелеть! Это тело его чудом выжило, но теперь умерло и оно… Значит, он все рассказал Светлане?

— И ей, и ее мужу, — ответила я. — Ростовцев надеялся, что с вашей помощью Светлана может озолотиться…

— А она что? — с жадным любопытством спросил Беднов.

Я пожала плечами.

— По-моему, Светлана Владимировна абсолютно равнодушна к деньгам, — сказала я совершенно искренне. — И о вас она не думает ни минуты.

— Откуда же взялся этот проходимец? — зло выкрикнул Беднов. — Почему она его не остановила?

— По той же причине, по какой вашей жене никогда не достучаться до вашей души, — сказала я. — Вы оба — законченные эгоисты и хищники.

Эти слова подействовали на Беднова, как холодный душ. Он понял, что увлекся и выказал перед посторонней женщиной то, что всегда пытался скрыть, — он тоже может быть слабым.