Обратный путь проделали без происшествий. Въехав во двор, «Мерседес» притормозил, и Беднов, наклонившись к окошечку, спросил у охранника, все ли спокойно.

— Да все нормально, Андрей Борисыч! — живо ответил парень. — Повар пришел, девчонки… А что вернулись, Андрей Борисыч?

Беднов, не отвечая, махнул рукой, и автомобиль подъехал к крыльцу. Охранники выскочили из машины и, прикрываясь щитами, помогли выйти обеим Натальям.

В холле Беднов окончательно почувствовал себя в безопасности.

— Чемоданы! — напомнил он Виталию и сразу пошел к себе наверх, словно забыв про жену.

Она растерянно оглянулась, словно место, куда она попала, было абсолютно ей незнакомо, а потом, усталым жестом отбросив со лба волосы, спросила с улыбкой у дочери:

— Ну, что, путешественница, пойдешь досыпать или будешь пить какао?

— Буду какао, — заявила младшая Наталья, к которой начинало возвращаться хорошее настроение.

— А где будешь — у себя в комнате или пойдешь в столовую?

— У себя в комнате… Нет, в столовую! — сказала Наташка.

— Я отведу девочку! — Ангелина Ивановна выросла словно из-под земли — глаза ее смотрели требовательно и сердито. — Пойдем, Наташенька! — Она взяла девочку за руку и повела в столовую.

Беднова вздохнула и пошла вверх по лестнице — ей хотелось побыть одной. Нервозная обстановка в доме поселила в ней страх к открытым пространствам. Она не очень понимала, чем вызван этот страх, почему все обитатели дома постоянно озираются, говорят вполголоса и предпочитают не выходить на улицу. До нее доносились обрывки разговоров о каких-то стрелах, куда-то исчез охранник Володя — а на вопросы о нем все отвечали только пожатием плеч и каким-то невнятным бормотанием. Беднов стал совершенно невыносим и смотрел вокруг так, словно ждал нашествия ядовитых змей.

Все это было невыносимо и пугающе — ей хотелось бежать из этого дома, и одновременно она боялась даже высунуть из него нос. Более-менее сносно она чувствовала себя в своей комнате — иногда даже запираясь изнутри на ключ.

Сейчас Бедновой было просто необходимо отсидеться там, чтобы привести в порядок взбудораженные нервы. Больше всего она боялась, что явится муж, чтобы устроить сцену. Но ей уже расхотелось выяснять отношения — она ждала только покоя.

Поэтому, войдя в свою комнату, Беднова тут же закрылась на ключ. Сбросив дорожный пиджак, она устало опустилась на стул перед туалетным столиком и с сочувствием посмотрела на себя в зеркало. Ей показалось, что под глазами у нее лежат черные круги. Печально вздохнув, Беднова взяла щетку и несколько раз лениво провела ею по волосам, любуясь золотым отливом.

Неожиданно ее взгляд наткнулся на предмет, который подсознательно уже давно не давал ей покоя. Среди флаконов, коробочек, среди всей этой изящной мишуры он выглядел вопиюще посторонним, возмутительно лишним. Мужские духи в эксцентричной упаковке, в виде ручной гранаты — вызывающе зеленого цвета. С утра их здесь не было.

«Что за дурацкие шутки?» — негодующе подумала Беднова, подозревая в шутнике мужа, хотя раньше никогда не замечала за ним склонности к шуткам.

Она взяла флакон в руки — он оказался удивительно тяжел — и из любопытства повернула колпачок.

Последнее, что она увидела, прежде чем взрыв разметал ее мозги по всей комнате, была нестерпимо яркая вспышка, затмившая все…

Прежде чем идти к Грому с докладом, я позвонила и сообщила, что Макаров может выходить из подполья, потому что мне все известно.

В ответ на такую дерзость генерал только хмыкнул и сказал, что ждет меня. Однако, когда я появилась в его кабинете, Макаров был уже там и с необыкновенно надменным видом расхаживал взад-вперед, похожий на очень интеллигентного журавля.

— Садись, Багира! — голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал Гром. — Мы тебя внимательно слушаем.

С невозмутимым видом я поведала им все до мельчайших подробностей. Единственный момент, который я старательно обходила в своем рассказе, — это существование Светланы, — хотя отлично понимала, что это бесполезно и рано или поздно доберутся и до нее. Боюсь, в моем голосе все-таки прозвучала некая торжествующая нотка, потому что раза два Макаров, точно вздрагивая, вскидывал голову и испытующе рассматривал меня.

Когда я закончила, он присел у стола, сбоку от генерала и неприязненно сказал:

— Однако же основной цели своего задания — выяснить место, где находятся фотопленки, — вы не добились… Ведь так вас следует понимать?

— Первый раз слышу о таком задании! — отрезала я. — Моим заданием было выяснить, кто прикончил собаку Беднова, и сообщить вам его имя. Теперь я могу сделать это с полной уверенностью. Кстати, вот фотография Углова — можно хоть сейчас объявлять во всероссийский розыск! — Я положила на стол сканированное изображение убийцы.