— Вы свою тоже, — ответила я. — Только вы уже начинаете переигрывать… Может быть, остановимся?

— У меня есть какие-то гарантии? — спросил Беднов.

— У вас лично — вряд ли, — ответила я. — Но я приложу все силы, чтобы ваша дочь осталась жива.

— Спасибо за откровенность, — сказал Беднов. — Странное дело, но почему-то мне уже все равно… Я проиграл, а мне все равно…

Он замолчал, словно прислушиваясь к своим ощущениям, а потом ткнул пальцем в книжный шкаф за моей спиной.

— Будьте добры, возьмите с верхней полки первый том «Капитала» Маркса. Если вы оторвете переплет, то сзади под коленкором обнаружите конверт… — лицо его в этот момент выражало спокойную решимость.

Я поднялась, подошла к шкафу и проделала все, что он мне велел. В моих руках оказался тонкий конверт. Когда я раскрыла его, на ладонь мне выпал листок бумаги с какими-то значками и цифрами.

— Вот и вся тайна! — сказал Беднов и с каким-то облегчением сделал большой глоток из бутылки. — Я потому попросил вас испортить книгу, что на конверте нет моих отпечатков пальцев, как, кстати, и на плане… На суде я все равно намерен все отрицать — все до последней буквы! Считайте мое признание подарком лично вам! За вашу странную доброту, которая так странно уживается в вас с коварством…

— Вы начали ценить доброту? — удивилась я.

— Да! Оказывается, это не такое презренное качество, когда дело касается тебя лично, — с усмешкой сказал Беднов.

— Но, собственно, что следует из этого плана? — недоверчиво сказала я. — Метры, крестики, дата… Это может быть где угодно! — Я сердито посмотрела на Беднова.

— Все очень просто, дорогая Юлия Николаевна! — ответил он благодушно. — Не стану же я водить вас за нос сейчас! Снявши голову, как говорится… План указывает конкретную точку, где находится тайник. Разумеется, я не стал расписывать на бумажке название местности — я и так это хорошо знаю! А вам поясню — правый край листа можете считать абстрактным изображением грунтовой дороги, которая отходит от Ярославского шоссе. Цифра в правом верхнем углу — это километр, на котором нужно сворачивать с шоссе на запад. Дальше — расстояния все указаны в метрах, сам тайник — горизонтальной восьмеркой… Дата указана не случайно. За эти годы многое могло перемениться и, возможно, для того, чтобы восстановить местонахождение тайника, придется использовать старые карты… Кстати, даже не возможно, а точно придется… Как-то я обмолвился, что есть обстоятельства, которые препятствуют мне воспользоваться чертежами… Это очень неприятные обстоятельства. Знаете, раньше в том месте была симпатичная полянка в окружении молодых березок… Иногда мы выезжали туда на пикники… Сейчас в это просто трудно поверить! Мне даже страшно делается от мысли, что сталось с теми ребятами, которые веселились на той поляне, — они все уже гниют в земле! Один я пытаюсь еще придать смысл этой безумной череде событий, которая называется нашей жизнью! Но у меня это получается все хуже и хуже… Наверное, я тоже подбираюсь к своему фи — нишу…

Но я отвлекся! Все это лирика, а проза в том, что с некоторых пор на этом самом месте выросли дачные участки весьма привилегированных особ — с высоченными заборами, глухими воротами и серьезной охраной… Вы понимаете, что, как бы ни был я здесь богат и влиятелен, затесаться в тот круг мне невероятно трудно, даже невозможно. Представляете, какой поворот судьбы! Признаться, я уже давно подумывал плюнуть на это дело, и только ослиное упрямство удерживало меня от этого шага. Я рассчитывал, что мне поможет случай и исподволь искал пути, которые помогли бы мне проникнуть туда, где я захоронил мечты четверых честолюбцев… Но теперь я решил окончательно — забирайте эту тайну себе! Я больше ничего не хочу об этом знать!

Он остановился и опять приложился к бутылке.

— Ну, что ж! — сказала я. — Как бы вы сами об этом ни думали — у меня это ваше решение вызывает уважение. Надо сказать, это чувство я испытала к вам впервые за все время знакомства. В принципе, мне вы очень несимпатичны, и если кто и заслужил в этом доме кару, то это вы!

— Я придерживаюсь другого мнения, — спокойно ответил Беднов. — Все мы заслуживаем кары, только кто на этом свете может определить меру?

— Но вы-то брали на себя эту смелость! — напомнила я.

— Кто-то же должен ее брать, — пожал он плечами, — если ему это позволяют…

На какое-то время наш разговор увял, а потом я вспомнила, что до сих пор не посвятила Беднова в тайну Ангелины Ивановны, и вкратце изложила ее злоключения.

— Все это как будто не имеет теперь смысла, — философски заметил он. — Но ее придется все-таки немедленно уволить. Нам будет обоим неприятно смотреть друг другу в глаза…

— Напротив! Вы не должны даже показывать вида, будто что-то знаете, — возразила я. — Именно через Ангелину Ивановну я рассчитываю выйти на Углова. Просто ее нужно соответствующим образом проинструктировать…

— Займитесь тогда этим сами! — предложил Беднов. — Мне действительно не хочется ее видеть…

— Хорошо. Тогда мы сделаем так, — сказала я. — Прежде всего Ангелина Ивановна должна сообщить Углову, что вы передали чертежи властям. Он лишится стимула, но, полагаю, захочет вам отомстить напоследок. Сюда он вряд ли теперь сунется — здесь могут быть следователь, милиция… Мы попробуем выманить его на открытое, так сказать, пространство… Все будет зависеть от того, насколько удачно сыграет свою роль Ангелина Ивановна.

— Поступайте как считаете нужным, — сказал Беднов. — В конце концов, я теперь просто статист, не так ли?

Прошло два дня. Формально я выполнила свое задание и теперь только ждала подтверждения от Макарова. Получив от меня план с пояснениями, он уехал в Москву весьма воодушевленный и даже удостоил меня скупой похвалы.

Возле дома Беднова теперь постоянно дежурил милицейский пост. Однако милиция до сих пор не знала, кого она ищет, — считалось, что в городе работает некая группировка, подвергшая Беднова банальному рэкету. Личность Углова мне не позволили разглашать до особого распоряжения.