Белый посох
вернуться

Величковская Тамара Антоновна
Шрифт:

«Весенний трепет и осенний шорох…»

Весенний трепет и осенний шорох, Дыханье леса, равномерный шаг, Все это вместе превратилось в ворох Исписанных, растрепанных бумаг. Они шуршаньем не напоминают Ни плеска крыл, ни шелеста волны, Они не я — у них судьба иная. Они мертвы, они отделены… Но, может быть, не скоро (или вскоре)? Ты прочитаешь рукопись мою, И синий цвет опять вернется морю, Дыханье — лесу, песни — соловью.

«Я отдыхаю всей душою…»

Я отдыхаю всей душою, Дорога дальняя — близка. А небо вовсе не большое: Все — от деревни до леска. Здесь я — земное средоточье, Поля и небеса вокруг. В мое окно стучится ночью Сухая ветка, — страж и друг. И аскетический бессмертник, Цветущий под моим окном, Спокойно шепчет о бессмертьи В тревожном воздухе ночном.

«Всё меньше цветения в мире…»

Г.А. Раевскому

Всё меньше цветения в мире, И солнечных меньше чудес. Поляна становится шире, Но уже становится лес. Усталые птицы смолкают, Холодные ночи темней. И в холоде звезды сверкают Огнем драгоценных камней. Быть может, деревья жалеют О листьях, лежащих в грязи, Но лес, умирая, светлеет, И небо всё больше сквозит. Когда же последнею тенью Последний листок опадет, Таинственный вздох облегченья По голому лесу пройдет.

«Это было глухой зимой…»

Это было глухой зимой. Но светилась земля морозом. Шла я ночью одна домой. — Не по инею, а по розам. Я не зябла в худом пальто, Говорила — к весне готовься, Шла и пела, не знаю — что, То, что не было песней вовсе. Те, кого пришлось повстречать, Мне качали вслед головами. Не могла ни петь, ни молчать, Не могла говорить словами…

«Крепко пахнет землей сырой…»

Крепко пахнет землей сырой, Приготовился сад к весне. — Отчего ты ночной порой Посещаешь меня во сне? Может быть, я тебя зову: И не помню, едва проснусь. Я боюсь тебя наяву, Я тебя и во сне боюсь. Но, быть может, когда опять Ты придешь мой сон посетить, Я посмею глаза поднять И впервые не опустить.

«У сердца печали вдовьи…»

У сердца печали вдовьи, Три раза оно запело. Три раза цвело любовью И трижды оно вдовело. А после третьего раза Заплакало сердце глухо, Ослепни, — сказало глазу. Оглохни, — сказало уху. Замкнуло себя сурово, Не хочет как прежде биться. Но птица щебечет снова, И сердце боится птицы. Вздыхает липа медово. А сердце — липы боится.

СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИК «БЕЛЫЙ ПОСОХ»

«День бытия неповторимо мал…»

День бытия неповторимо мал, Он в точке пролетающего мига, Но есть в его полете перевал Духовного, мучительного сдвига, Когда душа еще освещена Весенних зорь непотускневшим златом, Когда душа уже обращена К пыланию последнего заката. И оба близки, оба далеки, Два этих света: встречный и прощальный. И так похоже светят огоньки Крестильных свеч, — и свечек погребальных.

Закат («Вечерами вниз, на водопой…»)

Вечерами вниз, на водопой, Сходят овцы по крутому скату. Над овечьей серою толпой Золотое таинство заката… Каждый вечер солнце на покой Провожает облачная свита. В это время небо над рекой Радужными лентами обвито. Рдеют ленты огненной каймой, Многоцветным золотом пылают… Стадо блеет и спешит домой, Две овчарки, забегая, лают. Не поднимет пастушок лица, Не посмотрит на закат в долинах, И уносит за овцой овца Отблеск неба на покорных спинах…