— Пошел вон, немчура! — один солдат толкнул пастора, и старик упал на ступеньки. Его шляпа слетела с головы, обнажая седые длинные волосы… Солдаты же с хохотом выводили во двор под руки плачущую и слабо отбивающуюся от них Марту с растрепанными волосами. И в этот момент в калитку вбежал Кмитич.

— Марта! — крикнул он и бросился к солдатам.

— Микола! — воскликнула Марта, также узнав Кмитича.

— А ну отпустите ее! — надвинулся на солдат оршанский князь.

— А кто ты такой, чтобы мы ее тебе отдавали? — нагло усмехнулся солдат с плоским лицом. — Сам ищи!

— В последний раз предупреждаю, отпустите ее! — Микола выхватил два пистолета и наставил на солдат. Но те, пьяные и осмелевшие, видимо, посчитали, что их просто пугает свой же.

— Ах, ты так! — плосколицый выхватил свою короткую солдатскую саблю, но даже не успел замахнуться. Кмитич выстрелил ему прямо в лицо. Кровь брызнула во все стороны. Марта громко закричала, а солдат, не успевший даже вскрикнуть, с обезображенной физиономией рухнул на землю. Второй тут же отпустил Марту и бросился наутек. Бах! Микола выстрелил ему в спину, тот громко крикнул и упал, не добежав до калитки пару шагов. И теперь думать и молиться об их грешных душах оршанскому князю было уже некогда, да и не хотелось.

— Любый! — воскликнула Марта, бросившись на шею Миколе, крепко прижавшись к нему. — Я знала, что ты меня спасешь!

Ее платье было разорвано так сильно, что левая грудь беспрепятственно выглядывала наружу своим очаровательным розовым соском. Но Марта даже не прикрывалась… Пастор Глюк приблизился, бормоча благодарности на немецком.

— Пойдемте отсюда! — сказал им Микола, обнимая своей желтой перчаткой плечи Марты. — Нужно срочно уносить ноги из этого города. Где твой муж, Марта?

— Крузе? — почему-то заулыбалась Марта своими очаровательными, как и тогда, в Риге, черными очами. — Он ушел вместе с солдатами гарнизона.

— А ты почему не ушла с ним?

— Я его даже перед этим не видела! Тут такое творилось…

— Гут, герр Глюк, — обратился Кмитич на немецком к пастору, не смущаясь даже того факта, что они не были представлены друг другу, — шнелер! Ком!

Но пастор принялся убеждать, что идти надо к Шереметеву.

— Вначале зайдем, все-таки, в дом. Марте нужно привести себя в порядок, — потащил Кмитича за рукав вверх по ступенькам пастор.

— Это верно, — согласился Микола, взглянув искоса на голую грудь девушки.

В доме оказалось еще трое перепуганных людей: две женщины и толстяк в белом фартуке, — наверное, повар.

— Почему вы не защищали Марту? — набросился на него Микола, но толстяк тряс желеобразными щеками, таращил испуганно глазки и махал руками:

— Нет-нет, господин, что вы! Я гражданский человек и не умею драться с этими зверьми!

— Я тоже гражданский человек, но уже убил четверых, пробираясь до вас! — сверкали гневом глаза оршанского князя. — В доме есть оружие?

Пастор вынес пистолет, маленький, с коротеньким стволом. С такого можно было убить, наверное, не далее, как с трех шагов…

— Хорошо, хоть так. Закройте и забаррикадируйте дверь! — приказал челяди Кмитич.

— Я, пожалуй, сменю платье! — Марта, стуча каблучками, убежала вверх по лестнице в свою комнату.

— А вам надо починить мундир! — указал сухим пальцем пастор на разрывы в предплечьях камзола Кмитича. Сукно в самом деле было дрянь, к тому же солдат, с которого стянул одежду Кмитич, похоже был узок в плечах.

— Да, вы правы, — осмотрел себя Микола.

— А вы русский? — спросил пастор.

— Я русский, но литвин, а не Москвин. Меня зовут… — тут Микола решил, что называть своего настоящего имени не стоит. Имя Миколы Кмитича здесь, в тылу врага, мото сыграть против него.

— Меня зовут Януш Биллевич, — вспомнил он о материнской фамилии.

— Из Биллевичей? — удивленно округлил белесые глаза пастор. — Знатная фамилия. Герда! — крикнул он служанке. — Свари господину Биллевичу кофе! И дай поесть что Бог послал!

Кмитич уже скинул мундир, а какая-то женщина, видимо, служанка пастора, принялась его зашивать. Повар и вторая служанка по распоряжению Кмитича придвигали стол к двери…

— Нужно отсидеться дома! — говорил Кмитич, заряжая свои пистолеты. — У меня два пистолета и шпага. У вас еще один пистолет. Отобьемся, чуть что. На улицах опасно. Сами видите — кругом пьяная солдатня. Надо переждать этот бедлам.

— Фельдмаршал Шереметев взял в плен четыреста граждан Мариенбурга, — говорил Глюк, и его морщинистые руки тряслись от волнения, — нужно позаботиться о них, узнать их судьбу и уговорить отпустить их. А то их могут угнать в Москву!