Шрифт:
Меррик представил их собравшимся, нёбо его явно пострадало, пока он произносил имена Борегара и Дьёдонне. Кто-то отпустил резкое замечание, и взрывы грубого смеха пробились сквозь гомон, но сразу оборвались, стоило шевельнуться руке величиной с окорок.
Влад Цепеш сидел на троне, массивный, словно памятник, сквозь морщинистую серую кожу неимоверно раздутого лица проступал густой багрянец. Усы, слипшиеся от свежей крови, свисали на грудь, а покрытый черной щетиной подбородок усеивали красные потеки, оставшиеся с последнего кормления. Черный бархатный плащ, оборванный по краям, с горностаевым воротником, висел на плечах Дракулы крыльями гигантской летучей мыши. Кроме плаща на нем ничего не было; его тело покрывала густая спутанная шерсть, кровь запеклась на груди и руках. Бледное мужское достоинство лежало змеиными кольцами на коленях вампира, красное на конце, словно язык гадюки. Тело принца набрякло кровью, вены толщиной с веревку пульсировали на шее и руках.
Борегара в высочайшем присутствии начала колотить дрожь, волны запаха били, подобно ударам. Женевьева взяла его под руку и оглядела зал.
— Я не мог себе представить… — пробормотал он. — Не мог…
«Теплая» девушка пробежала через зал, ее преследовал один из карпатцев в изодранном мундире. Он сбил ее с ног, ударив наотмашь медвежьей лапой, и принялся терзать ее спину трехсуставчатыми челюстями, не только высасывая кровь, но и заглатывая куски мяса.
Принц-консорт улыбнулся.
Королева стояла на коленях перед троном, вокруг ее шеи красовался шипастый ошейник, массивная цепь вела от него к браслету, свободно висевшему на запястье Дракулы. Из одежды на Виктории остались только ночная рубашка и чулки, каштановые волосы были распущены, лицо заливала кровь. Наверное, никто не смог бы узнать в этой униженной женщине ту пухлую старушку, которой она некогда была. Женевьева надеялась, что монархиня сошла с ума, но боялась, что та прекрасно осознаёт все происходящее с ней. Виктория отвернулась, не желая смотреть на трапезу карпатца.
— Ваши Величества, — сказал Чарльз, склонив голову.
Чудовищный взрыв смеха, больше похожего на пускание газов, раздался из зазубренной, клыкастой пасти Дракулы. Смрад его дыхания заполнил комнату. Словно все вокруг умерло и сгнило.
Изящно одетый юноша-вампир, из-под воротника которого вырывался целый взрыв кружев, объяснил принцу-консорту, что за гости перед ним. Женевьева узнала премьер-министра лорда Ратвена.
— Это герои Уайтчепела, — доложил англичанин, платок порхал перед его ртом и носом.
Принц-консорт свирепо усмехнулся, причем его глаза загорелись алым, как две топки, а усы заскрипели, словно кожаные ремни.
— С леди мы знакомы, — произнес он на удивительно чистом английском. — Мы встречались в доме графини Долинген в Граце, несколько сотен лет назад. [29]
Женевьева хорошо это помнила. Графиня, отличавшаяся замогильным снобизмом, собрала у себя представителей того, что она называла аристократией не-мертвых. Приехали Карнштейны из Штирии, бледные и неинтересные, несколько собратьев Влада Цепеша из Трансильвании, княгиня Вайда, графиня Батори, граф Йорга, граф фон Кролок. А также Сен-Жермен из Франции, Виллануэва из Испании и Дюваль из Мексики. На том собрании Влад Цепеш выглядел дурно воспитанным выскочкой, и на предложение начать вампирский крестовый поход под его стягом и покорить ничтожное человечество никто не обратил внимания. С той поры Женевьева изо всех сил сторонилась других вампиров.
29
Это единственное маленькое изменение, сделанное в «Эре Дракулы» по сравнению с «Красной властью». В повести Женевьева (у которой — подобно ее экстракоитинуальной кузине в романах Джека Йовила — не было надстрочных знаков в имени) прежде встречала Дракулу и уже знала о его завоевательских устремлениях. В романе Женевьева и Дракула знают друг о друге лишь понаслышке. Главная причина этого изменения кроется в том, что мне нужно было избавиться от перечисления вампирских аристократов на собрании, поскольку они все упоминались в других местах книги.
— Ты хорошо послужил нам, англичанин, — продолжил принц-консорт, и похвала его прозвучала как угроза.
Борегар шагнул вперед.
— У меня подарок вам, Ваши Величества, — сказал он, — сувенир о нашем подвиге в Ист-Энде.
В глазах Дракулы появилась мещанская жадность подлинного варвара. Несмотря на благородные титулы, всего поколение отделяло его от изуверов-горцев, коими являлись предки Цепеша. Принц не любил ничего больше красивых вещей. Ярких, сверкающих игрушек.
Борегар вынул полотняный сверток из внутреннего кармана и развернул его.
Серебряный скальпель.
В тронном зале все смолкли. Пировавшие в сумраке вампиры, шумно сосавшие кровь юношей и девушек. Карпатцы, ворчавшие друг с другом на своем примитивном наречии. Воцарилась полная тишина.
Дракула сперва наморщил лоб в ярости, но вдруг презрение и веселье превратили его лицо в широкоротую маску.
Борегар держал серебряный скальпель доктора Сьюарда. Он забрал его той ночью у Женевьевы. В качестве улики, как она думала.
— Ты хочешь сразиться со мной этой крошечной иглой, англичанин?
— Это подарок, — ответил Чарльз. — Но не для вас…
Женевьева в нерешительности отошла. Карпатцы оторвались от своих развлечений и встали полукругом с одной стороны. Между троном и Борегаром никого не было, но если бы он сделал хотя бы движение в сторону Дракулы, между ними образовалась бы стена прочной кости и вампирской плоти.
— …а для моей королевы, — закончил Чарльз — и бросил нож.
Женевьева увидела, как серебро отразилось в глазах Влада Цепеша, подобно страху, охватывающему ребенка во тьме. Виктория выхватила скальпель из воздуха…