Машинально, как автомат, хотя и на ватных ногах, Попов поднялся с места и, сделав несколько шагов, под прицелом множества взглядов пересел в первое же свободное кресло.

Марина непринужденно уселась на место низложенного председателя и, положив руки на стол, улыбнулась:

— Итак, статус-кво восстановлен, и я предлагаю начать собрание. В последнее время, в связи со смертью моего мужа, наступившей так внезапно, у нас всех был период волнений и колебаний. Но теперь мы должны сплотиться и действовать дальше. Как все вы знаете, компания теперь переходит по наследству нашей семье — мне и родителям Максима Гонопольского. Поэтому я приняла руководство на себя, а в качестве своего первого распоряжения хотела бы объявить о некоторых кадровых перестановках. Вице-президент компании «Галактика» и банка с одноименным названием господин Попов освобождается мною от занимаемой должности, переводится в ранг советника компании без права занимать отдельный кабинет. За эту инициативу мы с вами еще проголосуем, но в целом, я думаю, возражений ни у кого не возникнет.

Присутствующие как будто одновременно заболели параличом шеи: по их глазам было видно, что все они хотят повернуться и посмотреть на физиономию отставленного Попова, но не решаются. Если не считать Марины, я была единственной, кто чувствовал себя здесь свободно, поэтому шеей крутила как хотела и прекрасно видела, что экс-вице-президент сидел словно оплеванный. Или, принимая во внимание его испачканные брюки, — как обделавшийся.

Марина же продолжала как ни в чем не бывало:

— Если говорить о стратегии, то мой муж был сторонником традиционных путей развития. Я намерена все переустроить. В ближайшее время каждый из вас получит от моего секретаря новые инструкции. Мы должны модернизировать систему работы банка и компании в целом. Максимальное количество средств нам необходимо вложить в новые проекты. До сих пор мы занимались исключительно перекачиванием финансов, и это было нашей главной ошибкой.

— Извини меня, но это была наша работа! — не выдержав ее напора, подал голос низложенный Попов.

— Извини меня, но это не так! — спокойно возразила Марина. — Наша работа — расти! Когда последний раз наша компания разрабатывала новый проект?

— У нас есть все, с чем мы можем справиться, — упрямо гнул свое бывший вице-президент.

— Чушь!

— Думаю, тебе будет довольно трудно…

— Я не хочу прерывать тебя, но сейчас не время для споров. Если ты отвергаешь новый путь развития, ты волен окончательно разорвать свои отношения с компанией. Твой пакет акций — сколько там, не более двадцати процентов, если я не ошибаюсь? — я выкуплю у тебя в тот же день, какой ты пожелаешь их продать! Идет?

— Нет, — мотнул головой упрямец. — Я хочу посмотреть. Я готов рискнуть всем своим состоянием, лишь бы стать свидетелем того, как ты свернешь себе шею!

— Я была уверена в этом. Есть еще вопросы? А у других присутствующих? Спасибо. Объявляется получасовой перерыв, а потом мы проведем голосование.

Члены совета директоров без дополнительных разъяснений поняли, что от них требуется. Очень поспешно, в некоторых случаях даже роняя стулья, все встали и вышли из зала заседаний.

Господин Попов остался сидеть на месте.

— Женя! — сказала Марина.

Я протянула ей латунную табличку с фамилией Попова на блестящей поверхности.

Марина приняла ее, не глядя, и приблизилась к своему врагу.

— Держи! — Табличка полетела на колени очкарику и, учитывая, что такая штука весит несколько килограммов, наверное, сильно отбила ему колени. — Это тебе на память. Повесишь ее на своей могиле… Потому что другим кабинетом тебе вряд ли когда-нибудь уже удастся обзавестись. Ты труп, Гога. Ты полный, законченный труп. Может быть, еще несколько лет ты и сможешь вдыхать кислород и выдыхать углеводород, но в высшем смысле этого слова — ты труп.

— Ты, наверное, сошла с ума, — выдавил из себя Попов. — Откуда у тебя знания, чтобы управлять компанией?

— У меня был хороший учитель — мой муж. Я долгое время слушала все, что он мне рассказывал, и задавала ему вопросы. Думаю, он сам не подозревал, что учил меня.

— Ты слишком рано списываешь меня со счетов! Не забудь, что после тебя — я второй крупный акционер и могу оспорить все твои решения на совершенно законном основании!

— Мой пакет акций в три раза больше твоего, и это не оставляет тебе никаких шансов. А впрочем, если ты хочешь, я готова решить дело в суде. Это означает общественное внимание, интервью, скандал — я тщеславная женщина, и мне нравится быть в центре внимания. А кроме того, — Гонопольская наклонилась к врагу и прошептала ему почти в самое ухо, — а кроме того, у меня есть что показать журналистам. Некая папочка из коричневой кожи…

При этих словах Попов вздрогнул всем телом и уставился на Гонопольскую. Она выдержала его взгляд, не дрогнув ни единым мускулом, и только холодная улыбка не сходила с ее полных, сильно накрашенных губ.

— Не могу поверить, что ты говоришь со мной в таком тоне, — заметил он.

— Тебе еще во многое придется поверить, дорогой мой. Например, в то, что меня нельзя убивать. Так и скажи тому ублюдку, которому ты заплатил за мою жизнь. Если со мной что-нибудь случится, то коричневая папка со скандальными бумажками появится на свет гораздо раньше, чем тебе бы этого захотелось!

Часа два спустя все было кончено. Члены совета подавляющим большинством (при одном голосе «против») проголосовали за предложенные моей клиенткой изменения. Из зала заседаний она выходила не только главным акционером, но и генеральным директором компании с неограниченными полномочиями.

Возле кабинета Гонопольского — то есть бывшего его кабинета, а теперь, получается, своего собственного — Марина остановилась и сказала:

— Зайдем на минуточку. Я еще ни разу не была здесь с тех пор, как убили Макса…