Марина приоткрыла один глаз, второй… Перед ними, лаская глаз изумрудом травы и россыпью алтайского разнотравья, простиралась большая, уходящая к горизонту поляна. Над цветами и травами беззаботно порхали бабочки.

— Здесь что, тоже не ступала нога человека?

— Ступала, но редко. Просто надо знать ходы и выходы, иначе пещера, из которой я тебя вывел, превратится в настоящую ловушку для неискушенного человека.

— А как же я попаду к своим? Мне надо попасть в… — Марина назвала место стоянки, — еще до темноты, иначе там начнется паника. Не дай бог, сообщат домой. У моего отца слабое сердце.

Бородач еще раз потрепал Марину по волосам.

— Ну, давай провожу тебя, чудо ты неуклюжее. Хотя нет. Ты — Аленушка на камне, ведь именно такой я тебя и нашел. Далее по законам жанра ты должна превратиться в царевну. Так?

— Большой, а в сказки веришь, — пробормотала Марина, отворачиваясь.

«К своим» они добирались еще часа два или два с половиной. За это время Иосиф — так звали нового знакомого — рассказал ей, что вот уже несколько лет, как он освоил редкую, хотя и прибыльную профессию: сборщика мумие.

На этом месте я в первый раз прервала клиентку:

— Мумие? Это, постой, это же… лекарственное средство?

Марина кивнула.

— Да. Его еще называют «горный воск». Мумие, — заговорила Гонопольская тоном школьной учительницы, — это природная смесь органического и неорганического вещества, которое образуется в трещинах скал, пустотах, нишах в виде пленок, корок, наростов и смолоподобных масс. Это удивительное лекарство! Наверное, нет ни одного заболевания, которого нельзя не вылечить с помощью мумие. В середине девяностых годов все просто помешались на этом лекарстве! Считали его чуть ли не панацеей. Сборщики мумие зарабатывали сумасшедшие по тем временам деньги! Вот почему Йоська…

— …который посоветовал товарищам не упускать время и искать свою удачу…

— Да! Он ушел в горы и стал сборщиком мумие! Перекупщики платили ему за мумие хорошие деньги. Тогда вообще в стране начался настоящий бум — все бросились покупать мумие, заряженную воду, валом валили на сеансы целителей, как-то все сразу и вдруг уверовали в филиппинскую медицину! Йосик называл Горный Алтай Клондайком. Он говорил, что там не только мумие, но всякие травы — целебные, лекарственные, уникальные, даже волшебные… Их он тоже собирал, заготавливал очень умело, это целая наука, но Йосик ее быстро освоил. Ведь он занимался этим больше тринадцати лет! И еще он говорил, что на Алтае заросли, вот именно заросли дикорастущей конопли. Целые плантации.

Я насторожилась.

— Конопли? Анаши, другими словами?

— Да. Но к делу это не относится, — спохватилась Марина. — Пока. В общем, он довел меня до нашего лагеря, был уже вечер. Посидел с ребятами у костра, съел котелок каши. Все время на меня поглядывал, хитро так. А потом взял у меня номер телефона и исчез… ушел в горы. А я вернулась домой. Ну понятно, не сразу вернулась, а когда закончилась путевка.

— То что?

Вместо ответа клиентка вздохнула:

— Дома было плохо… Совсем плохо.

За эти две недели, которые Марина провела на Алтае, у отца случился инфаркт. Девушке об этом сообщать не стали, чтобы, как сказала мама, «она не вздумала прервать отдых, ведь бог знает, когда еще такая возможность будет…». Вот почему, когда Марина, загорелая и счастливая, пропахшая костром, с рюкзаком, набитым можжевеловыми шишками и алтайским бальзамом, появилась на пороге родного дома, ее поразил резкий, непривычный запах эфира и лекарств в их квартире.

— Папа! Папа! — Бледная рука отца, с синими буграми вен свешивалась с кровати, как подломанная ветка некогда могучего дуба. Марина упала возле кровати на колени, прижалась к руке губами.

— Успела… — прошептал отец. — Думал, не увижу…

— Ты поправишься, папа!

Но он не поправился. Через неделю после возвращения Марины из похода отца похоронили. А ровно через шесть недель, на другой день после сороковин, умерла и мать. Она не доставила единственной дочери хлопот — умерла тихо, во сне. «Не сумела пережить смерть мужнину-то, — шептались соседки. — И то ведь как подумаешь, ведь сорок с лишним лет они душа в душу прожили…»

И в семнадцать лет Марина осталась совсем одна.

На этих словах взгляд моей клиентки снова затуманился. Я поняла, что она снова переживает все, что навалилось на нее тогда, десять лет назад. И хотя теперь передо мной сидела не растерянная девочка, осиротевшая до своего совершеннолетия, а вполне уверенная в себе девица в роскошном наряде и с немалым капиталом за спиной, сердце все равно сжималось от жалости.

Гонопольская первая нарушила молчание.

— Ну а дальше все было так, как ты уже, наверное, догадалась… Месяц спустя с гор вернулся Йосик и позвонил мне. Когда он пришел, я не сразу его узнала: вместо бородатого дикаря — вполне приятный человек с аккуратно подстриженной «по-модному» бородкой и умными, насмешливыми глазами. И такими крепкими руками! У него были железные объятия, когда он прижимал меня к себе, я чувствовала, что ничего не боюсь. Мы провели вместе целый день, а потом Йоська проводил меня до дому и остался у меня ночевать. А утром… сделал предложение.