Шрифт:
«Нет, не встречал, мисс Морган».
«Вы не знаете человека, которому принадлежат большие оптовые склады?» — спросила я у него.
«Да, я знаю человека, владеющего большими складами, но это не мистер Уэйр», — ответил мистер Трэвис.
«А я думала, что это он. Все, что мне нужно для дома и тому подобное, приходило через мистера Уэйра. Мистер Макинтайр, бывало, говорил: «Просто скажи мистеру Уэйру, что тебе нужно, и ты это получишь — все, что нужно для хозяйства».
«Выходит, мистер Уэйр был тем гостем, который приходил к нему?» — спросил мистер Трэвис.
«Не знаю, сэр, — ответила я. — Я знаю только, что мне не разрешили увидеть его. Мистер Макинтайр велел мне оставаться в моей комнате».
«Неужели? Пока этот джентльмен был здесь?»
«Да. О да! Похоже, что у джентльмена был свой собственный ключ, а я не выходила из комнаты, пока не услышала, что он ушел».
«Ну-ну. Каждый день узнаешь что-то новое, мисс Морган, — сказал он. — Запомните эти слова».
Белла взглянула на повернутое к ней бледное лицо и поняла, что ее слушательница уснула. «Э, — подумала она, — я заговорила ее до сна». Она слышала, что человека можно заговорить до смерти, но никогда не слышала, чтобы кого- то заговорили до сна.
Она осторожно натянула одеяло на плечи Рини. Потом с трудом поднялась — тело слегка затекло. Она подошла к очагу и подвинула маленькое бронзовое ведерко поближе к решетке — на случай, если раскаленный уголек выкатится из очага, чтобы он не смог упасть на пол. Правда, огонь уже почти погас, и вряд ли какой-то уголек мог выпасть наружу. Хорошо, сказала она себе, она на время оставит все как есть; позже она принесет Рини питье на ночь, но не побеспокоит ее, если та все еще будет спать.
Потом она тихо поднялась по каменным ступеням в кухню и очень удивилась, увидев там Джо и Прыщавого.
— Почему вы не ушли? — поинтересовалась она.
— Ну, вообще… — произнес Джо, когда они одновременно поднялись на ноги, а Прыщавый сказал:
— Будет и другой вечер, Белла; мы подумали, что, учитывая ее состояние и то, что вы здесь совсем одна… ну, лучше, мы будем поблизости.
— Как вы думаете, что с ней? — спросил Джо. — Это вроде как не обычный приступ, не так ли?
— Нет, это не обычный приступ, — согласилась Белла, — но я не знаю, что вызвало его. Может быть, действительно, как вы сказали, это была реакция на повторенные мною слова Хэмиша, когда он закричал на меня: «Не смей говорить!» Это прозвучало как приказ. Что ж, думаю, именно это стало причиной. Эти слова хлестнули по ней точно так же, как, возможно, когда-то слова другого человека, крикнувшего ей: «Не смей говорить!» Боже милостивый! — Она покачала головой. — Но чтобы так пострадал ее рассудок, должно было случиться что-то ужасное. Нуда ладно, — теперь ее голос изменился, — вот что я вам скажу. Если вы не собираетесь тратить свои денежки на развлечения, то вы можете потратить немного моих. Как вы смотрите на то, чтобы пойти в пекарню за пирогами, арахисом и рулетом и принести их сюда? Мы бы съели их, сидя у огня. Как насчет этого?
Их лица посветлели, как у детей, которым предложили лакомство, а Прыщавый тут же откликнулся:
— О да, Белла, с удовольствием. Я возьму миски, можно?
— Да, возьми; а вот деньги, — сказала она, взяв с каминной полки жестянку. Она достала оттуда два шиллинга со словами: — Этого хватит на приличный ужин, — и положила деньги на стол.
— Ничего себе! — воскликнул Джо, беря деньги, и добавил: — А если я сбегу с ними?
— Только попробуй, и я натравлю на тебя полицию — только и всего.
Мужчины, смеясь, вышли из дома, а Белла плюхнулась в кресло у огня и откинула голову на спинку. Потом, сложив руки на коленях и обращаясь неизвестно к кому, сказала:
— Спасибо. Я очень благодарна вам за этот вечер.
4
Был конец октября. Осень вступила в свои права: ночами уже случались сильные заморозки, и днем было ясно и морозно.
В последние месяцы обыденная жизнь дома почти не изменилась, но в один из дней произошло сразу три вроде бы незначительных события, которые нарушили привычное течение жизни его обитателей. Первое событие произошло в обеденное время.
Рини мыла небольшое окно в конце прихожей, из которого была видна улица. Она смотрела на четверых мужчин, составлявших уличный оркестр, которые стояли в сточной канаве. Они играли вальс Штрауса. Один из мужчин перебирал струны банджо, другой бил в небольшой барабан, третий играл на флейте, а четвертый — на скрипке. Звук, который издавала скрипка, указывал на то, что ее струны были плохо натянуты. Но вот музыканты закончили играть, и один из них, мужчина с барабаном, заговорил с Джо, и они улыбались друг другу. Белла вышла из кухни, чтобы сказать Рини, что пора сделать перерыв на обед, подошла к ней ближе и взглянула в окно.
— Бедняги, — сказала она. — Да поможет им Бог! Их обувь совсем износилась. А вон у того из ботинка торчит бумага. А что там делает Джо? Похоже, он знаком с тем парнем. — Она вышла на улицу, сказав на ходу: — Я скоро это узнаю.
Джо повернулся к ней, стоя рядом с барабанщиком.
— Он из моих краев, Белла. Это чуть севернее по побережью, в сторону Уитли-Бей. — Затем, обращаясь к оркестрантам, он добавил: — Это моя хозяйка, мисс Морган.
Мужчины закивали, а один сказал: