Цукат посмотрел на Мирона с тяжелым и холодным спокойствием.

– Брат, я тебя уважаю. И ты меня уважь. Тогда никаких проблем. А если не сговоримся… Ну, зачем тебе проблемы?

Мирон постарался взять себя в руки. Действительно, проблемы ему не нужны. И, в принципе, десять процентов – это не так уж и много. Этих процентов могло и не быть, если бы Мирон не смог удержать воровскую власть в своих руках.

– Со мной у тебя не будет никаких проблем. А без меня… – Цукат нарочно затянул паузу.

А проблемы могли начаться. Что, если Карлос попробует сместить Мирона с козырного места? А Цукат, он отмороженный, он такой, что и Карлоса замочит. Перед лицом такой опасности десять процентов – это не так уж и много. Но все-таки лучше снизить планку.

– Давай пять.

Цукат глянул на него с укором и даже с обидой. Но взгляд при этом спокойный, как айсберг при тихой погоде.

– Пятнадцать.

Мирон вдруг понял, что, если он попробует опустить планку до десяти, Цукат назовет цифру «двадцать». И он сделает это. Ведь он же прекрасно понимал, насколько Мирон в нем нуждался.

– Договорились.

– Сейчас мне выплатишь зеленый тридцатник, – безмятежно сказал Цукат. – И все. Пока я не решу с Дергуном и Сантосом, никаких выплат. Может, я не скоро с ним решу вопрос, – в раздумье сощурился он. – Там не все просто, но я решу. Обязательно решу.

– И с Юлей надо решить, – подсказал Мирон.

– Это само собой… И с Гармаком решим, если вдруг…

– Даже так? – нахмурился Мирон.

– Можешь ему сказать, – проницательно глянув на вора, усмехнулся Цукат. – Мне все равно. Если я не с ним, то сам по себе. И если не с тобой, то могу быть против тебя… Но мы же с тобой, да?

Мирон вдруг понял, что попал в зависимость от этого ничем не примечательного с виду человечка. Может, и не в полную зависимость, но тем не менее… Но Цукату он в этом никогда не признается.

– Что там за баба была? – спросил он, круто съезжая с темы.

Мирон все понял и, в сущности, обо всем договорился, а детали обсасывать ни к чему. Ведь обсасывать ему, а не Цукату.

– Люба ее зовут. Она не против.

– И что ты с ней собираешься делать?

– Ты не переживай, Мирон, я свои следы заметаю сам. Ну, если вдруг, что… Деньги давай.

Мирон одеревенелой рукой тронул Сазона за плечо. Тот передал ему сумку, которую он тут же облегчил на три «котлетки» по десять тысяч долларов в каждой. Похоже, Цукат знал про эти деньги, которые он получил от Сабура. Если так, то с ним лучше не темнить.

Дома Мирон первым делом раздавил склянку с морфием. Ему срочно нужно было смыть осадок, который остался на душе после разговора с этим тихим дьяволом Цукатом.

На птичьих рынках должны продавать всякую пернатую живость, но в Тиходольске не так. Рынок на Первомайской улице назывался птичьим, потому что находился напротив кафе «Золотой гребешок». А у кого золотой гребешок? У петушка. Вот рынок в честь петушка и называется птичьим. Кафе давно уже закрылось, там сейчас пивная, но рынок так и остался «Птичкой». Овощами здесь торгуют, фруктами с прилавков, ларьки в ряд стоят. Маленький рынок, всего пара коротких рядов, чисто для жителей близлежащих многоэтажек. Он даже ничем не огорожен. Люди ходят, машины по дорогое колесят, автобус к остановке причаливает.

– Опля! Братва подъехала!

Черный «БМВ» припарковался прямо к автобусно-троллейбусной остановке, два «быка» в цепях неторопливо вышли, приблизились к ближайшему ларьку, встали, закурили. Никого не трогают, просто ждут.

– Может, чаю попьем? – спросила Карина, тронув его за плечо.

Она не стала возвращаться к себе домой, а сняла квартиру в четвертом микрорайоне, в доме с видом на «Птичку». Это чужой округ, Октябрьский, но и Промышленный район для Сантоса уже не свой. Нет у него людей, чтобы противостоять октябрьской братве, поэтому строить планы на великое будущее просто смешно.

– А если это по нашу душу? – спросил Сантос, но он от окна все же отошел. Нога все еще болит, стоять трудно.

Он думал, что сломал ногу, но, к счастью, был всего лишь вывих. Дергун вправил Сантосу ногу, а он ему – вывихнутое плечо. И Карина не осталась без работы. В горячке событий Сантос не сразу обратил внимание на ожоги, которые получил при взрыве. Да и Дергун обжегся не слабо, но ничего, Карина знает, какими мазями их лечить.

Карина выглянула в окно.

– Да нет, это слам снимают, – сказала она. – Я их знаю, на рынке видела… Но ты лучше не светись.

Она боялась, что братки увидят Сантоса в окне. Она всего сейчас боялась. Хреново ей сейчас. Дом остался без надзора, квартира – без присмотра. И еще скрываться приходится. Чем все это закончится, неизвестно. Но Карина терпит эти тяготы с улыбкой. С улыбкой влюбленной женщины. Любит она Сантоса и на все готова ради него.

– Кассиры, блин… Игорек, давай к нам! Чайку попьем!

Дергун зашел на кухню мрачнее тучи. Он и раньше был нелюдимым, а сейчас и вовсе замкнулся в себе. Но так и у Сантоса на душе не намного веселей. Дергун помог ему добраться до Карины, вправил ногу, а затем заявил, что хочет уйти. Дескать, Груздь обещал ему защиту для Юли, но этого нет, поэтому он больше не связан обязательствами.