Неля с благодарностью вытащила сигарету и глубоко затянулась.

– Так о чем речь? – поинтересовалась Татьяна, дав ей несколько минут насладиться процессом. – С чего такая спешка?

– Таня, я хотела поговорить о пожаре.

– О каком пожаре?

– А что, в «Горке» было несколько пожаров?

Медсестра изумленно изогнула красивые брови.

– А вам-то откуда об этом известно?

– Так, всплыло в разговоре. И обстоятельства того возгорания показались странными не только мне.

– Что ж, вы правы, странностей хватало.

– Вы о том, что пожарная команда приехала слишком поздно?

– Да нет, не об этом. Вы в курсе, что огня практически не было? Один дым. Горели матрасы и прочие тряпки в бельевой.

– Говорили, что кто-то из пациентов закурил…

– В нашем отделении такое вряд ли возможно. У вас на это смотрят сквозь пальцы, а у нас пациентов обыскивают по нескольку раз на дню на предмет наличия колюще-режущих предметов, зажигалок, алкоголя и так далее. Кроме того, большинство из них, даже те, кто находится в состоянии ремиссии, под воздействием препаратов круглосуточно! Их общение с внешним миром сведено к нулю, родственники навещают редко, а у большинства их и вовсе нет. Когда человек попадает к нам, он перестает существовать для остального мира.

– «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» – едва слышно процитировала Неля.

– Ну, как-то так, – согласно кивнула Татьяна. – Большинство никогда не вернутся к нормальной жизни.

– А не мог кто-то из охраны или санитаров стать причиной пожара?

– Вполне вероятно. Однако не только источник пожара неясен. – Медсестра выпустила колечко дыма идеально круглой формы. Неля невольно проследила глазами за тем, как оно поднялось в воздух и медленно поплыло вверх, постепенно расширяясь, рассасываясь и теряя цвет. – Видите ли, угорели всего трое. Каким-то образом они оказались в соседних палатах, а все остальные пациенты находились в другом коридоре. К счастью, их успели эвакуировать.

– То есть в том злополучном коридоре были всего трое?

– Верно.

Неля задумалась.

– А правда, что их перевели с нашего отделения? – спросила она.

– Вот это мне неизвестно, – покачала головой Татьяна.

– А вы знаете, сколько у вас пациентов?

– Разумеется – восемьдесят девять.

– А есть среди них те, кто попал к вам через суд?

– Больше половины.

– Значит, здание не пострадало?

– Абсолютно. Потому-то и расследования не было. Мы ожидали большой бучи, однако Ракитину удалось отбрехаться, и гроза прошла стороной.

– Я заметила, что на территории «Горки» есть несколько пустующих зданий. Для чего они предназначены?

– Точно не скажу, – пожала плечами молодая женщина. – Думаю, раньше больных было больше. Тогда наше отделение располагалось в другом корпусе. Его закрыли на ремонт, пациентов перевели… А ремонт, по-моему, так и не закончили: финансирования нет. Теперь можно я спрошу? Почему вы задаете мне все эти вопросы, Нелли Аркадьевна?

Прекрасные глаза медсестры пристально уставились в Нелины.

– Боюсь, мне нечего вам ответить, – честно сказала та. – Во всяком случае – пока.

Татьяна помолчала, виртуозно пуская дымовые колечки.

– Мне нужно беспокоиться? – спросила она через некоторое время.

– Вам? – удивилась Неля.

– Вы отлично понимаете, о чем я, – передернула плечами Татьяна. – Искать другую работу?

– Не стоит торопиться.

– Хорошо, а то мне здесь нравится. Я сразу поняла, что вы – не та, за кого себя выдаете.

– В самом деле? – напряглась Неля.

– Ну да, это же очевидно. Не бойтесь, я никому не скажу: если «Горкой» заинтересовались, значит, пора!

Вздохнув с облегчением, Неля решила задать еще один вопрос:

– Татьяна, а вы не знаете, проводилось ли вскрытие погибших пациентов?

– Вскрытие? Зачем его проводить, ведь причина смерти очевидна – отравление угарным газом!

Неля заканчивала работу с бумагами, когда зазвонил стационарный телефон. Она не сразу поняла, кто звонит, а когда поняла, едва не бросила трубку.

– Еще работаете, док? – поинтересовался Паратов. – Когда у вас там рабочий день заканчивается?

– По сути, мы работаем круглосуточно, – осторожно ответила она.

– Понятно, держите руку «на пульсе»?

– Вы хотите поговорить об Ольге?

– Да нет, не о ней. Я насчет вашей просьбы.

– Моей… просьбы?

– Ну, вы же сами просили меня узнать о том, что произошло в семье Макса Рощина, или уже забыли?

Неля не то чтобы забыла, она просто не рассчитывала, что следователь, при его загруженности и предвзятом отношении к ней и как к человеку, и как к профессионалу, серьезно отнесется к ее словам.