– И что?

– Хотите, сходим туда?

Вскочив, Древлин размашистым шагом направился в глубь оранжереи. Неле ничего не оставалось, как последовать за ним. За густыми кустами, покрытыми мелкими розовыми цветочками, оказалась небольшая дверка.

– Погодите, – Неля схватила Древлина за рукав, – а вдруг дядя Боря там?

– Нет его, – высвобождаясь, возразил мужчина. – В поселке он. А при такой погоде сегодня, скорее всего, и не вернется! Так вы идете?

Внутри было темно, но внезапно зажегся тусклый свет: Древлин включил фонарь, стоявший на колченогом табурете. Они оказались в тесном помещении, заставленном ведрами, кадками и заваленном каким-то хламом, о назначении которого можно только догадываться. Печь была старая, большая, с широченной заслонкой, в которую, при желании, вполне можно пролезть. Сейчас огонь в ней не горел, однако стенки оставались теплыми.

– Видимо, утром топил, – заметил Древлин, дотрагиваясь до кирпичей.

– И что вы собирались мне показать? – с любопытством спросила Неля, озираясь.

Присев на корточки перед печкой, Древлин распахнул заслонку. Неля заглянула внутрь.

– Не вижу ничего, кроме золы, – констатировала она.

– А я вам говорю, что он тут людей сжигает. Трупы то есть. А кости вдоль забора хоронит. Кости-то, понимаете ли, не сгорают при такой температуре, для этого большой жар нужен, как в крематории. А эта печка самая обычная.

Неля тяжело сглотнула. Возможно – даже скорее всего, – Древлин бредит: посттравматический синдром дает о себе знать, и парень даже в самом безобидном человеке видит злоумышленника. Но что, если в этом бреде присутствует доля правды?

– Зачем дяде Боре сжигать трупы? – спросила она. – И откуда они берутся?

– Не знаю, – передернул плечами Валерий. – Я же сам-то не видел, как он их жжет. Зато видел, где закапывал.

– Покажете?

– Покажу, только после такого снегопада мы вряд ли что обнаружим.

И то верно. Неля оглянулась.

– Что такое? – нахмурился Валерий.

– Мне нужен какой-нибудь контейнер.

– Зачем?

– Просто найдите, ладно?

Поднявшись, Древлин принялся обшаривать каморку. Вскоре он вернулся с ведерком – видимо, старик хранил в нем удобрения.

– Сойдет? – спросил мужчина, протягивая Неле находку.

– Вполне!

Вооружившись кочергой, Неля ссыпала туда немного золы.

– Что вы хотите делать? – поинтересовался Древлин. Его глаза в темноте сверкали, словно слюда.

«Отдам Паратову, – подумала Неля. – Пусть проверит на предмет содержания человеческих останков». Вслух же она произнесла:

– Надо исследовать эту золу.

– Моя помощь нужна?

– Если понадобится, я попрошу. А теперь давайте-ка убираться отсюда, а то не ровен час…

Продолжать не потребовалось – Древлину и самому не терпелось покинуть каморку, сильно напоминающую логово колдуна. Не хватало, пожалуй, только пары летучих мышей под потолком!

Мерное гудение ламп в оранжерее перекрывало завывания ветра снаружи, и здесь, внутри, было чертовски уютно, хотя это приятное ощущение омрачали мысли о золе. Если Древлин прав… Нет, даже думать об этом не хотелось – пусть Паратов разбирается!

Подойдя к двери, Неля толкнула ее, намереваясь посмотреть, сколько снега нападало. Однако дверь не поддалась.

– Нас завалило, – спокойно сказал Валерий, снова усаживаясь на кадку. Он смотрелся удивительно органично среди всей этой зелени в своем цветастом халате.

– Не может быть, – покачала головой Неля. – Всего полчаса прошло!

– А я говорю, завалило. Ну, ничего, посидим тут, подождем – нас найдут… когда-нибудь.

Неля решила не паниковать раньше времени. Ну, засыпало их снегом, ну, дверь не открыть – что с того? Дядя Боря, когда вернется из поселка, обязательно их выпустит, если, конечно, до того времени они сами не выберутся. А сейчас действительно нет смысла торопиться: пока на улице творится такое светопреставление, добираться до корпусов небезопасно. Неля уселась на перевернутое ведро.

– Вот и правильно, Сестра, – похвалил Древлин, улыбаясь. – В здравом смысле вам не откажешь!

И кто тут говорит о здравом смысле? А, какая разница, ведь сейчас они оба, и врач, и пациент, в одинаковом положении!

Так они сидели несколько минут, в полной тишине, нарушаемой лишь мерным гулом ламп, как вдруг Валерий вновь подал голос:

– А скрипача теперь выпустят?

– Скрипача?

– Я слышал, как он играл.

– Когда?

– Перед бурей. Он что, звезда какая-то?

– Почему вы так решили?

– Ну, во-первых, он красавчик, – криво ухмыльнулся Древлин. – Правда, ему не мешало бы постричься-побриться, но это, как говорится, дело наживное. Ну а во-вторых, он здорово пиликает на своей скрипочке. Я не любитель классики, знаете ли, техно предпочитаю, но отличить г… короче, плохое исполнение от хорошего вполне в состоянии. Так его выпустят?

– Вы так говорите, Валерий, словно его и вас здесь насильно держат! – с упреком сказала Неля.