– Как вы оказались в роли пациентки? Ваша сестра сказала, что последний раз общалась с вами перед походом за расчетом к Ракитину.

– С Ракитиным я так и не встретилась. У главного корпуса охрана взяла меня под белы рученьки и доставила в «буйный» корпус. Сопротивляться было бесполезно. Я пыталась взывать к их здравому смыслу, говорила, что меня обязательно станут искать… Но они со мной не разговаривали, представляете? Я как будто перестала существовать как личность!

– Вот! – громко воскликнул Древлин, нависая над Лычко всем своим тощим телом. – Теперь вам ясно, как чувствуем себя мы, ваши жертвы?

– Погодите, Валерий, – одернула его Неля. – Продолжайте, пожалуйста, Мария Евграфовна!

– Ну, упаковали меня в робу, заперли в одиночную «карантинную» палату и благополучно забыли о моем существовании, – вздохнула та. – Никогда не думала, что может быть что-то хуже смерти!

Древлин порывался что-то сказать, однако Неля стрельнула в него таким взглядом, что он поперхнулся словами.

– Вас все это время держали в одиночке?

Лычко кивнула, и лицо ее исказила горестная гримаса.

– Сначала я пыталась кричать, качать права… Не могла поверить, что меня, здорового человека, врача-психиатра, можно превратить в полное ничтожество!

– Что они с вами делали?

– Ничего. Ну, практически ничего. Пару раз вкололи сильных успокоительных, а потом… Потом просто забыли обо мне. Два раза в день приносили еду. Я сперва отказывалась, думала, они испугаются, что я могу помереть с голоду. Но никто не испугался. Может, они даже на это рассчитывали, тогда проблема решилась бы сама собой!

– Зачем вы вернулись в «Горку» после увольнения? – недоуменно спросила Неля.

– Дура была. Решила, что Ракитин попытается договориться, выходное пособие даст, он сам намекал… Жадность меня сгубила!

– Не надо так говорить, ведь вы попали в беду только потому, что проявили принципиальность, – подбодрила женщину Неля.

– Принципиальность? – Губы Лычко скривились в усмешке. – Да бросьте!

– Но вы же собирали компромат на Ракитина?

– Дело вовсе не в моих высоких моральных качествах, как вы не понимаете?! Я просто испугалась. Я давно работаю и знаю слишком много, чтобы мною можно было пренебрегать. Когда речь шла о небольших злоупотреблениях, я не волновалась – в конце концов, все так живут.

– И что же заставило вас пересмотреть приоритеты? – спросила Неля.

– Пожар. Когда до меня дошло, что он не был случайностью. С тех пор я начала внимательнее присматриваться к тому, что происходит вокруг. И еженедельные конвертики с прибавкой к зарплате уже ничего не могли изменить: я поняла, что Ракитин увязает все глубже и я могу утонуть вместе с ним!

– Вы уверены, что пожар не был несчастным случаем?

– Я провела собственное расследование.

– Что вас на это подвигло?

– Один из погибших раньше был моим пациентом.

Неля вспомнила, что ей об этом известно: мужчину неожиданно перевели на «буйное» отделение, волевым решением главврача отобрав его у Лычко. Через некоторое время он погиб при пожаре. А родственники благополучно освободили для себя жилплощадь.

– Я не могла это проигнорировать, – продолжала женщина. – Мне, как никому, было понятно, что диагноз сфальсифицирован. Человек был пожилой, и обычные странности, свойственные его возрасту, легко приписать какому-нибудь психическому расстройству, но с диагнозом, в буквальном смысле взятым «с потолка», я не могла согласиться… Помогите мне, пожалуйста, я не могу вернуться в одиночку, я там больше не выдержу!

– Вы согласны все рассказать следователю?

– У Ракитина много связей, – с сомнением покачала головой Лычко.

– С этим человеком у него никаких связей нет, – убежденно заверила ее Неля. – Так согласны?

Лычко обреченно кивнула.

– У меня были записи, – сказала она.

– В вашей квартире все перевернули. Мы все гадали, как они попали внутрь, не взламывая дверь?

– У меня же отобрали сумку, – пояснила Лычко. – Там ключи были…

– Ну, ничего: зато у нас есть вы. Найдутся и другие, кто согласится дать показания, ведь не все же повязаны с Ракитиным! Кстати, как вам удалось сбежать?

– Сама не представляю – как будто бог меня вел!

– То есть?

– Все из-за снежной бури, вот почему я считаю, что все это божья воля! Пару дней назад я подслушала разговор санитаров. Говорили о новой проверке, на этот раз – из Москвы. Поэтому они получили предписание от Ракитина перевести пациентов из одиночных палат в обычные. Думаю, они намеревались накачать всех успокоительными и создать видимость благолепия, как обычно. Ближе к вечеру нас начали переселять, но неожиданно вырубился свет. В темноте мы бросились врассыпную, некоторые рванули через забор… Я знала, что не смогу перелезть, поэтому мне пришло в голову спрятаться в оранжерее. А тут еще снег повалил, буран начался, и я поняла, что в такой неразберихе меня нескоро хватятся!