Шрифт:
Довод был неотразим, и наслежане затихли.
— Надо поискать такого парня, у которого родители сами голодают. Или сироту, — внушительно закончил Иона.
— В самом деле, Таракана! — вскочил неугомонный Сутурук.
Речь шла о мальчике, родители которого один за другим умерли прошлым летом. Первое время его содержал сосед умерших, но осенью привел к Хахарову со словами: «Нечем мне этого таракана кормить». Князец растил сироту, чтобы потом превратить его в батрака.
— Не Таракан, а Григорий, — буркнул Иона, — мой приемный сын. Его я тоже не отдам.
На этом разговор о Таракане закончился. Наслежане стали перебирать в памяти своих неимущих соседей. Вслух не высказывался никто, опасаясь навлечь на себя обиду. Одни кашляли, другие набивали трубки, делая вид, что хочется курить. Наконец Уйбан Сутурук, смертельно боявшийся за своего Егорку, в который уже раз взял слово:
— Есть бедняк у меня по соседству — Токур [7] . Сегодня он не пришел. Шибко бедный человек. Не знаю, как они нынче перезимуют. Его бы сына отправить.
7
Токур — якутское прозвище, означающее в переводе «согнутый, скрюченный».
— А сколько лет мальчонке?
— Лет ему… — забормотал Сутурук, — лет ему… Он в одном месяце с моей Экючей родился.
— А ей сколько?
— Экюче? Сколько же ей лет? — растерялся Сутурук.
— Уйбан и своих толком не знает, куда уж ему о чужих детях говорить! — кто-то поддел весело.
Сходка дружно рассмеялась. Сутурук хлопнул себя по лбу:
— Девять лет на покрова, однако!
— Годится, — оживился писарь. — А здоров ли сын Токура?
— Да если покормить как следует…
— Как зовут его?
— Уосук!
— Да, Токур беден, очень беден, — заговорили в юрте. Можно было подумать, что все остальные куда богаче Токура. На самом же деле он оказался беднее всех лишь потому, что не пришел на сходку и не мог за себя вступиться.
— Отправить сына Токура!
— Решено!
— Пиши, тойон суруксут!
— Ну что ж, — взялся за ручку писарь, — так и напишем: «Сходка Салбанского наслега…» Так, так… «Отправить в Вилюйское высшее начальное училище инородца…» Как, стало быть, его зовут?
— Уосук!
— Гм… «Инородца Уосука, сына Токура».
Из груди людей вырвался вздох облегчения. Старшины родов потянулись к столу с серебряными и медными печатями в руках. Князь Иона свою уже прижимал к бумаге, предварительно закоптив кругляш черным дымом горящей бересты.
Глава вторая
В юрте Никифора Токура. «Не отдам сына!»…
У покосившейся, ветхой кладовки, сооруженной из лиственничной коры, время от времени подпрыгивая от холода, стоял мальчик лет девяти. Одет он был весьма живописно: на плечах — рваная телячья шубенка, на ногах — дырявые телячьи торбаса. Дополняли картину штаны из того же материала и в той же стадии изношенности. Это и был тот самый Уосук, которого наслежная сходка отрядила учиться грамоте.
Уосук ждал отца, ушедшего рано утром на озеро. Еще недели две назад он обязательно увязался бы за отцом: невелика радость целый день сидеть в юрте! Куда интереснее забрасывать сеть или вытаскивать из воды верши с забредшими в них гольянами [8] . Увы, миновали деньки, когда одежда Уосука еще спасала от холода. Даже в пяти шагах от юрты, когда в любую минуту можешь нырнуть в ее спасительное тепло, и то невтерпеж. А каково на озере, уже затянутом первым ледком?
8
Гольян — мелкая озерная рыба.
Из разговоров родителей Уосук знал, что дела плохи. Запас рыбы так мал, что его не хватит и на первые месяцы зимы. Если отец не успеет наловить достаточно карасей, пока лед сравнительно тонок, их ждет голодная смерть: они питались только рыбой. Больше у них ничего не было.
Голод давал о себе знать уже сейчас: за весь сегодняшний день Уосуку достался лишь десяток крохотных гольянов да стакан не забеленного молоком чаю. Хорошо бы, вернулся отец не с пустыми руками, тогда мать сварила бы сразу много карасей…
Дверь юрты приотворилась ровно настолько, чтобы просунуть голову.
— Иди домой! Замерзнешь! — крикнула Елена, мать мальчика.
— Еще немного подожду, мама! Отец, наверно, уже близко!
— Кому я говорю? Домой! — раздраженно крикнула женщина.
Но в это мгновение Уосук увидел отца. Никифор Токур шел сгорбившись, словно тымтай [9] с рыбой, который он нес за спиной, давил на нее непосильной тяжестью. Уосук взвизгнул и бросился к нему. По пути он зацепился за пенек, упал на оба колена и расшиб их так сильно, что сразу не мог встать.
9
Тымтай — берестяной короб для рыбы.