Шрифт:
Так прозвище отца стало фамилией Уосука. Пришлось привыкать и к новому имени.
— Ну что ж, милейший, — повернулся директор к Никифору, — раз наслег посылает твоего сына, будем учить. С богом!
Токур поклонился и, бормоча слова благодарности, попятился к выходу. Он даже забыл проститься с сыном. Когда за отцом закрылась дверь, Уосук разревелся.
— Э-э, приятель, не хныкать! — похлопал его по плечу директор, — Ты теперь ученик, ученикам плакать не полагается. Ну-с, пошли провожу. Тебя вымоют, оденут, укажут, где будешь спать. А завтра — занятия. Понял?
К вечеру Уосук преобразился: его пропарили в бане, остригли и одели в новенькую ученическую форму. Затем он оказался в спальне, где, кроме него, жили уже пятеро якутят из разных улусов Вилюйского округа. Один подскочил к Уосуку:
— Меня зовут Филипп Давыдов! А тебя?
— Уос… Иосиф, — вспомнив наставления директора, поправился Уосук.
— Буквы знаешь?
— А что это такое?
— Неужели не знаешь? Плохо твое дело. Вот слушай: аз, буки, веди… — затараторил Филипп.
Уосук встревожился. Ночью он долго ворочался на непривычно мягкой постели. «Да, плохо мое дело, — думал он. — Ох, плохо!» Уснул он только под утро. Вдруг задребезжал звонок. Уосук с испугом поднял голову. Все его товарищи уже одевались. Уосук вскочил и, путаясь в рукавах, натянул рубашку.
В спальню, на ходу осеняя школьников размашистым крестом, вошел дородный поп.
— Новый ученик… Откуда ты? — ткнул он пальцем в Уосука.
Уосук, потупившись, молчал.
— Он из наслега! Вчера приехал! — выскочил Филипп.
— Я спрашиваю его, а не тебя, — внушительно осадил Филиппа священник.
— Из дому, — выдавил из себя Уосук.
С этого дня он начал учиться.
Глава четвертая
Спустя шесть лет. «Как хочется учиться дальше!»
— В первые дни учебы Токуров не знал ни одного русского слова. А теперь он владеет речью лучше всех вас, русских. Я уж не говорю о письме! Тут каждому из вас далеко до него. Этого он добился в первую очередь благодаря прилежанию. Учитесь у Токурова, лентяи! Экзамены на носу! — громогласно закончил Петр Никодимович и, еще раз сурово оглядев подростков, вышел из класса.
Школьники вскочили с мест, загалдели — уроки окончились. Через несколько минут в классе никого не было. Только Уосук остался на месте, механически перелистывая учебник.
Не в первый раз слышал он похвалу из уст директора, да и не только его. Старательнее Уосука в училище мальчика не было.
Не удивительно. Все другие школьники были детьми обеспеченных родителей — купцов, чиновников, русских и якутских богатеев. Бедняцкое происхождение и застенчивый характер мешали Уосуку сойтись с одноклассниками. Единственными друзьями его были книги.
Летом он уезжал домой. Мать каждый раз встречала и провожала его со слезами. Хотя она давно убедилась, что ничего плохого с сыном в городе не происходит, сердце матери не могло успокоиться.
Она по-прежнему была уверена, что, окончив училище, Уосук не вернется домой. Летом 1913 года Уосук не приехал на каникулы. Близилось трехсотлетие дома Романовых, и Токурову, как лучшему ученику, поручили читать на празднестве торжественные стихи. Не зная, в чем дело, Елена чуть не извелась от горя. Пришлось Никифору даже ехать в город узнавать, что случилось.
Следующим летом Уосук опять остался в Вилюйске. На этот раз батюшка Алексей заставил его петь в церковном хоре. Глядя с клироса на золоченое великолепие церкви, Уосук со стыдом ловил себя на мысли, что ему и не хотелось домой, в грязную, вонючую юрту.
В начале августа отслужили торжественный молебен по случаю вступления России в войну.
Начался новый учебный год — последний для Уосука. И вот он близился к концу. Шесть лет в Вилюйске пролетели как одно мгновение. Уосук даже опомниться не успел. Одноклассники его ликовали: скоро они свободны! Один Уосук не разделял общей радости. После занятий неслышной походкой ходил он по пустым классам, грустно оглядывая их.
«Хорошо им, сынкам богачей, — думал он. — Хочешь — учись, хочешь — в лавке отца сиди, хочешь — вообще ничего не делай. О куске хлеба думать не надо. А я? Куда я? Одна дорога — в наслежные писаря. Через год забуду все, что знаю, и стану таким же мужиком, как мой отец, как все в наслеге. Как хочется учиться дальше!»
С некоторых пор Уосук все чаше стал встречать во время этих прогулок батюшку. Законоучитель ласково заговаривал с учеником, расспрашивая его об отце и матери, о планах на будущее. Уосук не раз бывал свидетелем, как сатанел поп, наказывая не выучивших урока, и мягкое обхождение батюшки настораживало его. «Что надо этому волосатому?» — в недоумении спрашивал он себя.