Было созвано общегородское собрание, избравшее Комитет общественной безопасности. В него вошли Петровский, Ярославский, Орджоникидзе, Максим Аммосов и эсер Соловьев. Председателем Комитета стал Петровский.

В тот же день делегация Комитета во главе с Петровским направилась к резиденции вице-губернатора. Путь делегатам преградил полицейский караул.

— Стой! Кто такие?

— Доложите вице-губернатору: прибыл Комитет общественной безопасности, избранный городским народным собранием.

Полицейский чин пробыл у губернатора недолго.

— Его превосходительство не признает вашего Комитета. Приказываем вам разойтись по домам.

— Ну что ж, — усмехнулся Петровский. — Мы примем свои меры.

Ночью вооруженными силами Комитета были заняты телеграф, телефонная станция, казначейство, здание городской думы и типография. Уосук участвовал во взятии типографии.

Обошлось без перестрелки: рабочие сами открыли ворота.

Уосук расставил людей по постам, а сам расположился в конторке мастера.

— Товарищ комиссар, — подошел к нему наборщик Жилин, — тут у нас печатается воззвание вице-губернатора. Что делать?

— Приостановите печатание. Я сейчас свяжусь с Комитетом.

Уосук заранее знал, что скажут в Комитете, но ему по-мальчишески хотелось поговорить по телефону — впервые в жизни. Он снял трубку.

— Телефонная станция слушает, — услышал он голос Миши Ксенофонтова.

— Миша, что ли? Ты что там делаешь?

— А, Иосиф! Мы заняли станцию. Тебе что надо?

— Дай Комитет.

— Даю!

Через мгновение в трубке послышалось:

— Петровский слушает.

— Товарищ председатель Комитета, это я, Токуров. Из типографии. Здесь печатается контрреволюционное воззвание губернатора. Как поступить?

— Что за вопрос! Машину остановить, набор рассыпать, отпечатанные экземпляры уничтожить.

— Понятно, товарищ председатель Комитета!

— Чудаки! Губернатор окружен, а они его бредни на бумагу переносят.

— Окружен, Григорий Иванович?

— А что же, шутить с ним будем? Хватит, товарищ Иосиф, нашутились!

Уосук не сразу положил трубку. Какое все-таки чудо телефон…

Между тем вице-губернатор созвал по телефону на совещание чиновников областного управления и полиции. Он не знал, что телефонная станция давно в руках большевиков. Контролировавший все переговоры Тизенгаузена Миша Ксенофонтов сообщил в Комитет время совещания и пароль.

Ровно в 11 вечера Комитет общественной безопасности в полном составе подошел к резиденции.

— Стой! Кто идет?

— Свои! — Петровский назвал пароль.

— На совещание?

— Да, припоздали малость…

— Проходите!

Начальник караула козырнул и отступил в сторону.

Из кабинета доносился голос Тизенгаузена:

— Господа, пора обсудить наше положение. Связь с Иркутском и Петроградом прервана, за сегодняшний день я не получил ни одной депеши…

— Депеша есть! Сейчас я вам ее прочту. — Петровский решительно шагнул на середину кабинета.

Вслед за ним вошли и остальные члены Комитета.

— Кто такие? Откуда? — испуганно и возмущенно заговорили царские чиновники.

— Мы — Комитет общественной безопасности, избранный революционным народом. Телеграф в наших руках. Потому вы, господин вице-губернатор, ничего не получали. Извините! Одну из телеграмм мы принесли.

Он развернул телеграмму и прочел:

— «Якутскому вице-губернатору. Сообщаю, что власть в стране сосредоточена в руках Временного правительства. Предлагаю без всяческого сопротивления передать всю военную, полицейскую и гражданскую власть местным органам правительства».

— От кого? От кого телеграмма?

— Подписана премьер-министром Временного правительства. Впрочем, читайте сами!

Петровский подал телеграмму Тизенгаузену.

— Позвольте… да ведь это же ссыльный большевик Петровский! — взревел полицмейстер Рубцов.

— Бывший ссыльный. Равно, как и вы — бывший полицмейстер, господин Рубцов, — насмешливо произнес Петровский.

— Н-нет, — разжал губы Тизенгаузен, — пока не получу прямых указаний от генерал-губернатора Восточной Сибири, ни Временному правительству, ни тем более вам я не подчинюсь.