Шрифт:
— Не переживай, — тихо приговаривала я, гладя его по голове, — я тебе помогу.
Но он лишь мотал головой из стороны в сторону — ни фига, мол, не поможешь.
— Все накрылось, — наконец проговорил он, отняв ладони от мокрого лица. — Я не знаю, что дальше делать… Вино еще осталось, нет?
— Мы купим, — заверила я его. — Обязательно купим. Но сначала скажи мне, что произошло. Неужели что-то с твоими родителями?
— Да нет, — отмахнулся Роальд, как будто я говорила о каких-то ничего не значащих мелочах. — Все гораздо хуже. Настолько плохо, что…
Телефон затрезвонил снова.
— Опять Муханов, — протянула я трубку Роальду. — Что-то забыл сказать.
На этот раз Голицын выслушал его молча и только утвердительно хмыкнул в трубку в конце разговора. Положив ее на рычаг, посмотрел на часы.
— Пол-одиннадцатого, — медленно проговорил он. — А мне нужно быть у него в час. Как ты думаешь, мы успеем по пути в твой французский ресторанчик?
— Разумеется, — подтвердила я. — Это замечательная идея. Тем паче, что в прошлый раз у меня не было возможности расплатиться по счету.
В машине Роальд раскололся. Оказалось, что его присутствие здесь теперь вовсе необязательно. Как это частенько бывает «там, наверху», положение за эти несколько дней круто переменилось.
Здешний вице-губернатор никуда не перемещается. На место в президентскую администрацию взяли человека из Самары, кстати, тоже вице-губернатора.
Соответственно, никакого мероприятия не будет, Роальду петь не придется, и он может возвращаться домой. Раскрутка карьеры певца, таким образом, оказалась под вопросом. Теперь нужно искать новые ходы, и неизвестно, захотят ли на это пойти спонсоры.
Кстати о спонсорах!
— Подожди меня здесь минутку, — попросила я Роальда, притормозив у входа в банк. — Я быстро. Тебя я запру в машине, не обессудь…
Роальд был настолько удручен, что не возражал и даже не вспомнил о своей обострившейся с похмелья клаустрофобии.
Мои дурные предчувствия насчет денег, которые обещал заплатить Гарик, не оправдались. Сумма была выдана мне на руки без лишних вопросов.
Теперь мне оставалось вызвонить голицынского спонсора и оговорить с ним план дальнейших действий. Сунув пластиковую карточку в телефонный аппарат, расположенный в холле банка, я набрала номер Гарика.
На этот раз удалось дозвониться без лишних проволочек. Но вот результат…
— Гарика, пожалуйста, — попросила я, когда соединили с Москвой.
— А кто его спрашивает?
— Женя Охотникова.
Пауза.
— По какому вопросу? — продолжала допрос девушка на том конце провода.
— Он знает.
Снова молчание.
— Видите ли, — неуверенно произнесла она. — Гарика здесь больше нет. Вчера вечером… В общем, со вчерашнего дня он в розыске.
Час от часу не легче!
— Понятно, — просто ответила я и повесила трубку. — Чего ж тут не понять…
Вернувшись к машине, я села за руль и перед тем, как отъехать, спросила Роальда:
— А с неким Гариком ты виделся? Ну это человек, который над Костяковым, — пояснила я, поймав вопросительный взгляд Голицына.
— А-а, Гарик, — процедил он. — Встречались пару раз в ночном клубе…
— Чем он занимается, не в курсе? — спросила я без особой надежды на ответ.
— Да кто его знает? — пожал плечами Роальд. — Деньги делает…
Некоторое время мы молчали. Потом я задала еще один вопрос:
— Скажи, на какой предмет вы встречаетесь с Мухановым? Он не говорил по телефону?
— Вроде со мной хотят увидеться какие-то люди, — вздохнул Роальд. — Он не объяснил. Голос у него был какой-то нервный…
— Что ж, посмотрим…
Глава 7
И мы посмотрели.
На этот раз никакого скопления народа не наблюдалось. Муханов не стал давать сообщения по своему радио, и мы спокойно поднялись на третий этаж, не встретив на пути ни одного человека.
Перед входом на станцию сидел всего один омоновец, вполглаза почитывавший какой-то рыхлый покетбук с обложкой, на которой была изображена полуголая девица, изрешеченная пулями.
— Куда? — лениво спросил он. — Пропуск есть? Если нет — оформляйте.
— Мы к Муханову, — ответила я. — Встреча согласована по телефону.
Омоновец нажал кнопку селектора и, удостоверившись, что нас ждут, предложил пройти.
В кабинете Муханова, кроме директора радиостанции, находилось еще трое неизвестных мне людей. Скороговоркой поздоровавшись с нами, хозяин кабинета быстро ретировался, оставив нас наедине с незнакомцами. Представить нас друг другу он «забыл».