— Ну как знаешь, — махнул рукой Голицын. — Значит, тут стоял грибок. А вон там, где сейчас сараев понастроили, там мы с мальчишками…

Что делал Голицын с мальчишками, я уже не слышала, потому что из щели между сараями, которая вела на соседнюю улицу, появилась медленно растущая тень. В зыбком свете мигающего фонаря она словно бы выплыла из простенка — человек, стоявший между гаражами и сараями, явно чего-то выжидал. Я не стала искушать судьбу и быстро перемахнула через забор, ругая себя за то, что позволила на секунду расслабиться и оставила Роальда одного.

Как выяснилось, ругала я себя не зря. Тень быстро рванулась вперед. Это была та самая женщина в красном, которую я отметила во время съемок и позже в столовой.

Намерения у дамочки были самые что ни на есть серьезные — она сжимала в руке нож, держа его по-испански, лезвием к себе.

«Значит, она будет замахиваться, — думала я на бегу. — Я должна успеть».

А Роальд Голицын не обращал внимания на мои крики — я звала его по имени, стремясь предупредить об опасности, которая неумолимо надвигалась к нему со спины. Ноль внимания, как ни напрягала я связки! Голицын беззаботно что-то рассказывал мне, даже не заботясь о том, слышу я его или нет. Меня-то он точно не слышал.

Увидев, что я спешу к Роальду, женщина тоже ускорила свой бег.

Мы столкнулись возле Голицына, едва не свалив его с ног. Я блокировала занесенную для удара руку и попыталась заломить запястье на сторону, чтобы выпал нож. Однако женщина в красном не собиралась сдаваться без боя. Она хотела ткнуть мне пальцем в глаз, но я успела увернуться и, оттолкнув ничего не понимающего Роальда (чтобы не путался под ногами), сильно ударила незнакомку. Одного удара оказалось достаточно.

Нож упал на землю, тихо лязгнув о камень, и я немедленно отшвырнула его носком ботинка подальше. Пока женщина приходила в себя, я убедилась, что она даже не поцарапала Голицына, и, быстро поцеловав Роальда, снова повернулась к неудачливой убийце.

— Т-только не бейте! — попросила она сдавленным шепотом. — Я… ох, я и так еле живая. Черт, как же ты мне врезала!

От скорчившейся женщины исходил резкий запах спиртного. Похоже, она все же добила в одиночестве ту самую бутылку водки.

— А что же мне еще оставалось? — пожала я плечами и обратилась к Роальду: — Ты ее знаешь? Встречались вы с ней раньше?

— Тут ни фига не разглядишь при таком свете, — озабоченно проговорил Голицын.

Он присел на корточки и, взяв женщину за подбородок, повернул ее так, чтобы на лицо падал свет. Я на всякий случай стояла рядом, готовая в любую секунду пресечь новую попытку покушения.

— Не-а, — проговорил Голицын, поднимаясь. — Первый раз вижу.

Реакция женщины на эти слова была просто потрясающей. Она шустро вскочила на ноги и, сжав кулаки, с яростным криком бросилась на Роальда — я едва успела ее оттащить и сейчас держала в захвате под руки, а она рвалась, плакала и плевалась в Голицына.

— Сволочь! Гад! Я двадцать лет жила в предвкушении этой встречи! — рыдала женщина. — Спала и видела, как я тебя вот этими руками…

Оторопевший Роальд Голицын ничего не понимал. Он стоял возле нас со смущенной физиономией и уворачивался от плевков обезумевшей гарпии.

— Но я действительно вас не знаю! — закричал он. — Почему вы меня преследуете!

— Не знаешь?! — лицо женщины искривилось в злобной гримасе. — А вот это что?!

И она резко вытянула вперед ногу так, что платье высоко задралось.

— Что это такое, а?! — кричала она, размахивая своей конечностью перед Голицыным настолько яростно, насколько могла двигаться — ведь я по-прежнему продолжала блокировать ее сзади.

— Нога…

— Вот сюда, сюда посмотри! — Женщина сделала несколько активных движений подбородком. — Родинки видишь? Сам же говорил, что это похоже на созвездие Большой Медведицы! Ну, вспомнил?

Роальд осторожно нагнулся и, стараясь не приближаться, осмотрел ее родинки.

— Надя? — удивленно спросил он, переводя взгляд на ее лицо. — Нет, не может быть! Ведь ты была темненькая, а сейчас у тебя волосы русые…

— Темненькая?! — вопила Надя. — Да я поседела вся, когда ты оставил меня здесь беременную, а сам умотал в столицу!

Она вдруг как-то сразу обмякла и обвисла у меня на руках. Дыхание ее стало тяжелым и редким. Похоже, приступ гнева прошел.

— Отпустите меня, пожалуйста, — попросила она меня. — Я больше не хочу его убивать.

Я рискнула выполнить ее просьбу и разжала руки. Надя едва не свалилась на землю, если бы не подвернувшийся широкий пенек, на который она с трудом опустилась и принялась рыдать.

— Больше не хотите убивать, — медленно повторила я за ней. — А раньше? Раньше ведь вы пытались убить Роальда? И тогда, на балконе, и на лавочке возле дома, и в гостинице, и на радио?

— Я?! — теперь настала очередь удивляться Наде. — Да я только сегодня его увидела. Знала, что он приехал, но встречаться не собиралась. У меня, видите ли, тоже есть гордость. Раз он со мной все эти годы не пожелал видеться, то почему я должна первая к нему бежать? Он и теперь меня едва вспомнил!