– Она комсомолка! – усмехнулся Джо с внезапно нахлынувшей нежностью. – В институте даже секретарем комитета избиралась, а после учебы ее в Варнавинский райком пригласили. Это уже потом она заводом руководить взялась… Дурочка!

Мне наконец стал ясен смысл прозвища. Оно на самом деле выражало сочувствие к молодой бабе, взвалившей на себя непосильную ношу. Меткий русский язык…

– Флора в доме свекрови живет. Когда та померла, не стала ничего менять. Мол, не ею заведено. Муж ее хоть коммунистом был, однако матери тоже не перечил. На машине разбился вместе с сыном. Флора одна выжила. Это они так на юг съездили… Жизнь ее не баловала… А иконы у нее старинные! Ей даже продать предлагали. Но она не стала, в память о свекрови, о семье… Какой-то профессор из Нижнего. Он ездил по деревням со студентами, собирали всякие гербарии, за животными наблюдали…

– Биолог?

– Ну да.

– Наверное, правильно, что не продала.

Когда Джо ушел, я решил, что пришло время собираться к старичкам Матвеевым за подшивкой «Светлояра». Хотя чего там собираться? Оседлать коня – и вперед!

С порога вручил тете Тоне шоколадку. Традиция… Валерик бы меня похвалил. Сам он, наверное, устал давиться этим шоколадом под коньяк.

– Ой, Андрюша! – захлопотала тетя Тоня. – Проходи-проходи! А нам Саша-то звонил… Мы с дедушкой тебя ждем…

«Саша» – Александр Михайлович, догадался я. Это для нас с Валериком он – дедушка Алекс.

– Затрещала как сорока, – вышел к нам дядя Петя. – Дай гостю пройти! Здорово, – протянул он руку.

– Здравствуйте, здравствуйте, дядя Петя! Ну, как вы?

– Да помаленьку… Спину вот прихватило…

Я неизбежно должен был выслушать перечисление всех недугов, которые мешают ходить на рыбалку и по грибы. Конечно, до Ветлуги тут подальше будет, чем у них в Бродах было до Лапшанги, но что делать? В глуши жить – здоровье уже не то!

– Был недавно в Бродах, – сообщил я, – проходил мимо вашего домика на рыбалку. Стоит домишко! Вовуня спортивной ходьбой по-прежнему увлекается, товарищ Суков за ельцами ходит, кошки – за ним. Ну и Александр Михайлович от весны до осени живет…

– Он молодец! А что у вас в Красном Кувшине? У нас тут такое говорят…

«Вот, началось!» – подумал я. Очень не хотелось увязнуть в разборе слухов, поэтому я как можно короче изложил старичкам Матвеевым свою версию.

– Кто-то сгубил человека, вложившего деньги в завод. Потом устранили то ли свидетелей, то ли исполнителей этого убийства. Подозревали хозяйку завода, Флору Фатыхову.

– Знаем. Комсомолка варнавинская.

– Вот-вот. Ее даже посадили на некоторое время. Охрану с завода убрали, а охрана была серьезная. И сразу на заводе кто-то настоящий обыск произвел. Все переворошили. Отсюда следует, что на предприятии, возможно, что-то такое спрятано. Вот я и хочу понять, что именно? Для этого и понадобилась подшивка. Посмотрю криминальную хронику за истекшие год-два. Что воровали? Что может быть спрятано в Кувшине?

Старички крепко задумались, стали припоминать разные случаи, но все какую-то мелочовку. А серьезного – ничего. Накормленный обедом, с трехгодичной подшивкой в руках, я попрощался с Матвеевыми, обещав газеты вернуть, и покатил к себе в Кувшин.

Подруливая к дому, я увидел местного авторитета, сидящего без спросу на медитативном ларе Валерика. Игорь Николаевич поднялся мне навстречу.

– Здорово, Андрюха!!! Как дела?!

– Ну, Гоша… За этим – к сыщику, пожалуйста!

– А у него, Андрюша, проблема. Помощник пропал, Мусор.

– И мне Джо говорил. Он с утра заходил. В смысле, это у меня было утро. А у всех уже – день.

– Долго спишь, Андрюша!

– С вами поспишь долго! Я под утро только и лег. В Нижний ездил.

– Кораблеву возил? Ромину племянницу, Татьяну?

– А она… Кораблева? Я не знал.

– Ох, Андрюша! – укоризненно покачал головой Гоша. – С девчонкой встречаешься, а даже фамилии не спросил?

Мне не понравилось, что Гоша лезет в мою личную жизнь, и я быстро сменил тему:

– Чем братва занимается?

– Кто чем. Флора тебя просила зайти, как появишься. Вроде бы все разрешилось, надо за работу приниматься.

– Что разрешилось, Гоша? – не понял я. – Поймали убийцу Спонсора? Ну, хотя бы медведя… Известно стало, кто молдавашек и Савроську сжег? Кто застрелил Никотиныча? А Рома выяснил, кто ему по башке дал? И кто собачек отравил?..

Гоша от моего натиска опешил. Я сам не понимал, чего меня понесло. Но мое второе «я» прекрасно знало. Висеть не нравилось!

– Я имел в виду, что выпустили их с Джо.

– Выпустили? А надолго? Других-то подозреваемых все равно нет.

– Ну… – Гоша не знал что сказать.

– Ладно, – тяжело вздохнул я. – К Флоре зайду, конечно. У меня все на мази.

Хотелось заняться подшивками, привезенными от Матвеевых. Я подумал, а почему бы не использовать энергию скучающего человека в мирных целях?