– Ну, кое-что могу рассказать. Если знаете, тут неподалеку некоторое время назад произошла стычка местных с приезжими. Возле одного селения, уже нежилого.

– Вы имеете в виду Мишино? Я как раз проходил там сегодня.

– Я просмотрел все, что у нас есть по теме. Кажется, эти кладоискатели действительно что-то там нашли. А именно: монеты Петровской эпохи. Стоят они весьма немало…. В Кувшине у одного из «старателей» живет родственник. Я пока не буду называть фамилию.

– Выходит, на предприятии был спрятан настоящий клад?

– Такова версия. Она проверяется. Возможно, клад все еще на заводе.

На некоторое время сыщик занялся своими бумагами, а я все вертел записку анонима. Нет, шантажист он такой же, как и стрелок. Вздумал пугать ежа голой задницей! Психолог из него – как из собачьего хвоста сито! Он думал, что я испугаюсь за свой налаженный быт? Придурок! Да я сам не знаю, что мне делать с этим бытом! Может быть, я ему еще спасибо сказал бы за его разоблачения!

– Утром я позвоню вам на всякий случай, чтобы не проспали, – сказал мне сыщик, – потом за вами заедем. А сейчас давайте провожу вас до дома… Не спорьте. Хуже от этого не будет.

Однако Григорий Александрович волновался напрасно. Толик, оказывается, никуда не уехал, и теперь возле его «уазика» меня поджидала целая делегация. К водителю присоединились Гоша и Джо. Они, видно, были уже в курсе.

– О! – улыбнулся следователь. – Да вас тут и без меня проводят.

– Не слишком ли много внимания к моей скромной персоне? – недовольно пробурчал я.

– Все нормально, Андрей! – заверил меня Гоша. – Мы – за тобой. Тебе надо стресс снять! У меня баня уже горячая. Хорошо, Толик вовремя позвонил, мы с Джо не успели еще зайти. Вместе попаримся… Вот! – показал он на бутыль мутного самогона. – Клава-ключница выдала как компенсацию за моральный ущерб… До свидания, Григорий Александрович! Мы его забираем. Может, с нами?

– Нет, спасибо. Счастливо! – Сыщик вернулся к себе в «офис».

– Клава раскололась Мусору, что Джо на охоту ходит, ружье у Хустова берет. Митя грозился бизнес ее прикрыть, без средств к существованию оставить. Когда Джо посадили, совесть тетку замучила, – продолжил Гоша. – А увидела нас с Женькой – и давай каяться!

Толик завел мотор, тронул машину с места.

– Думали только винца для бани прикупить, а попали на исповедь! – усмехнувшись, произнес он. – Ну что, выпьешь с нами, Андрей, для снятия стресса?

– А вот хоть бы и выпью! – неожиданно для себя гаркнул я, человек непьющий и вообще – смирный. Не считая последней перестрелки в лесу. – Что я, Железный Феликс, что ли?!

Баня послужила истинной наградой герою. Я положил в предбаннике свой сотовый на стул поверх одежды. Звонок в телефоне был установлен на полную громкость, чтобы можно было услышать его через шипенье пара на камнях и шлепанье вениками.

– Ну, за что пьем? – Гоша разлил по полстакана «компенсации».

– Пьем не за страх, а за совесть! – предложил я. Народ не сразу понял, что это не призыв, а тост, навеянный обстоятельством получения магарыча.

Самогонка разожгла в груди адский огонь. Соленый бочковой огурец, в своем роде шедевр от Марии Васильевны, довершил ощущение того, что я только что хлебнул правды жизни.

– Между первой и второй… – Гоша принялся разливать еще, но я сурово перевернул стакан кверху дном:

– Все, Игорь Николаевич! К плохому быстро привыкаешь! Мы это уже проходили… – и полез на полок, где пожарче.

Разговор неизбежно должен был зайти про мое последнее приключение.

– Кто же этот гад? – ломал голову Гоша. – Ну, кто?

– Если он не смог найти того, что спрятано на заводе, чего он добивается? – задался вопросом Джо.

Я решил не рассказывать про записку и версию следователя, не имеющую никакого отношения к заводу, а только лишь ко мне лично.

– Может, ты все-таки подобрался к чему-то секретному слишком близко, стал опасен? – предположил Толик.

– Это звучит правдоподобно, – согласился я. – Только к чему? Повторяю: нет ничего, о чем бы знал я один! Он что, злодей ваш, совсем дурак? Не понимает, что я не сыщик-одиночка?

Позвонил дедушка Алекс, не зря я оставлял сверху телефон. Он сказал, что разговор с профессором у него состоялся. Я извинился, что не могу записать номер, так как парюсь в бане, и он обещал переслать номер однокашника мне эсэмэской.

– У меня тоже есть что рассказать новенького, – сказал я ему. – Перезвоню, как только смогу.

– Звони хоть ночью, – разрешил дедушка Алекс. – Сегодня футбол, спать не буду долго.

– Понял, так и сделаю, – пообещал я. У меня имелись все основания полагать, что когда я доберусь до дома, делать мне будет нечего и вся ночь впереди будет моя. Тогда и позвоню в Броды. Выходя из бани, я чувствовал себя невесомым, славно напарились!