– Я ждала тебя. Собирайся, я пока что-нибудь приготовлю.

Собираться мне было недолго. Позавтракав, я завел машину, а Татьяна все не выходила. Я понял, она не хочет, чтобы ее засекли.

– Сможешь принести мою сумку? – через щелку в двери спросила она. – Я ее спрятала в бане, на чердаке.

– Тетя не примет меня за жулика, посягнувшего на ваших коз?

– А? Тетя? Не-ет! Я не в нашей, я в твоей бане на чердаке сумку спрятала!

– Елки-палки! – воскликнул я. – Там от бани-то одно название осталось! Я и не знал, что там чердак есть! Мой друг Валерик, он ее, баню нашу, вообще обходит стороной, боится змей.

– Там что, змеи есть?!

– Он думает, что есть. Я не видел. Чего же ты сумку в дом не занесла?

– Я про нее забыла! Все необходимое у меня – в моей маленькой сумочке…

Я принес сумку, снова завел двигатель, Татьяна юркнула в салон, и мы поехали.

Когда добрались до Плодовихи, я остановился у обочины и, вытащив телефон, сказал Татьяне:

– Совсем забыл о том, что обещал вчера позвонить дедушке Алексу. – Посмотрел новое сообщение, потом дал вызов: – Здравствуйте, Александр Михайлович! Прошу извинить, что не перезвонил ночью… – Я не стал объяснять почему. – Эсэмэску сейчас высветил, спасибо… Мы едем в Нижний. Я созвонюсь с профессором, постараюсь встретиться.

– Ты… в той же компании? – догадался человек, проживший долгую, интересную, богатую приключениями жизнь. – Кланяйся ей от меня.

– Благодарим, – ответил я за нас обоих, убрал телефон, включил указатель поворота и вырулил на дорогу.

– Кто такой профессор? – спросила Татьяна.

Я тяжело вздохнул, выражая ей свое сочувствие:

– Понимаешь, за точку отсчета при ответе на подобные вопросы у нас принято брать одна тысяча девятьсот семнадцатый год, с легкой руки юмориста Михаила Задорнова. Если ты готова запастись терпением…

Моя милая состроила на своем красивом лице уморительную рожицу. Мол, хочешь поумничать? Валяй!

– В общем, если серьезно, Таня, тут у нас под боком целый детектив разворачивается. Ты правильно держишься в стороне, а меня все это задевает. Приходится реагировать. Я путаюсь под ногами, видимо… у убийцы.

Татьяна уже не улыбалась, а смотрела на меня во все глаза. Я это чувствовал. Сам я, понятно, глядел на дорогу, прибавляя газу. Меня пробило вдохновение рассказчика, я ведь действительно ничего прежде не рассказывал Татьяне.

– Вот смотри. Кто-то когда-то на территории нашего завода спрятал нечто ценное. Есть две версии. С какой начать, с официальной или с моей?

– Начни с какой-нибудь, – оставила Татьяна за мной право выбора.

– Сыщик считает, что там запрятаны древние монеты, которые раскопала в заброшенной деревне Мишино банда кладоискателей.

– Как интересно-о… – протянула Татьяна как будто бы с недоумением.

– Кувшинские мужики, кстати, этим ребятам наваляли, чтоб не копали без спросу где ни попадя… Те, видимо, часть реализовали, появился след. Но основное пока не нашли.

– Надо же! – продолжала удивляться Татьяна. – Клад! И его теперь ищут на заводе? А твоя версия?

– Ее мне подсказали варнавинские старички Матвеевы. Они раньше жили в Бродах, по соседству с дедушкой Алексом. Или, если точно, он поселился рядом с ними. Подтверждение истории, рассказанной ими, мы с Гошей нашли в газете «Светлояр» за прошлый год. Перелопатили с Игорем Николаевичем две подшивки. Но это детали… В общем, в деревне Бодреевка обокрали церковь. Унесли старинные иконы. Подозреваю, что именно их прячут на стеклозаводе. Видишь ли, иконы подарил церкви один коллекционер, вот этот самый профессор. Он собирал их по всей области. Кто-то из кувшинцев, полагаю, узнал, что чудак передал храму свое собрание. Как узнал? Думаю, оказался рядом с храмом в момент передачи или, возможно, работал там. Это следует выяснить на месте. Бодреевка, кстати, нам с тобой по пути…

– Почему ты считаешь, что это касается тебя?

– Да я бы рад не считать! Только меня постоянно притягивают к этой истории, как пса к миске с кашей, которую он не хочет есть! Просят порулить заводом, я сажусь в кресло, когда уже началась история с «душком», Спонсора убили! Затем поджигают дом молдавашек, причем моей соляркой, каково? Да еще при этом прихватывают у меня конверт с отпечатками пальцев Флоры и Джо, с дальним прицелом подставить их.

– Как ты узнал?

– О! Это отдельная история! Тут надо уже не с семнадцатого года, а с сотворения мира рассказывать… Далее, пока такие честные люди, как ты, я, Гоша, Рома с Натальей, собирали грибы, эти гады украли мое ружье! Тоже, кстати, с пальчиками Джо. И убивают Никотиныча!

– Гады? Ты считаешь, действовал не один человек?

– Быть может, сейчас остался и один, не знаю. Но изначально было как минимум двое… Для чего на заводе устраивать обыск? Тот, кто это сделал, знал точно, что тайник надо искать на территории предприятия, но не знал, где именно. Значит, сообщник его обманул. Быть может, перепрятал украденное или неверно назвал место подельнику… Почему автор преступления черпает «материалы» для своей «работы» в моем доме? Да потому что там – проходной двор, в нем бывает вся деревня, да вся ему и не нужна. Достаточно братвы, тех, кто в той или иной мере является собственником завода. Пусть следствие считает, что идет война за собственность. Оно бы по этому пути и шло, в том числе и я, дилетант, так думал, если бы не этот обыск на заводе, четко указавший, что дело в самой зоне действия. Гибель собак без этого обыска можно было и не расшифровать правильно. Мало ли кто их загубил? Тот же дядя Рома отомстил за своего песика…