Кейти немного успокоилась. Порадовалась, что Зейтуну удалось покормить собак, что он чувствует себя нужным. И все же она против того, чтобы он задерживался в городе — и не важно, сколько еще собак он спасет от голодной смерти и скольким людям поможет.

— Я хочу, чтобы ты немедленно уехал, — сказала она. — Новости из Нового Орлеана ужасные. Сплошные убийства и грабежи. Ты тоже можешь попасть в беду.

Зейтун по голосу Кейти понял, как сильно она нервничает. Но он не видел тех ужасов, что она описывала. Если даже подобное и происходило — а она знала цену массовой информации, — то, скорее всего, в центре. У них в районе, сказал Зейтун, прямо-таки неземная тишина и покой, даже странно, и вряд ли ему грозит какая-то опасность. Может быть, сказал Зейтун, и то, что он остался в городе, и то, что купил каноэ, в общем, оказался в нужном месте в нужное время, вовсе не случайно.

— Я чувствую, что мне было суждено здесь оказаться, — сказал он.

Кейти промолчала.

— На то была воля Аллаха.

Кейти не нашлась, что сказать.

Потом они поговорили о более насущных делах. Ее мобильник всегда плохо работал у Юко в Финиксе, и Кейти продиктовала Зейтуну домашний номер подруги. Зейтун записал его на клочке бумаги и пришпилил к стене рядом с телефоном в доме на Клэборн-авеню.

— Отправь детей в школу, как только доберетесь до Финикса, — велел он.

Кейти скорчила гримасу:

— Так точно!

— Я вас всех люблю, — сказал Зейтун, и они попрощались.

Выйдя наружу, Зейтун увидел Чарли Рэя. Голубоглазый, дружелюбный, беззаботный в свои пятьдесят уроженец Нового Орлеана, по профессии плотник, жил в соседнем доме; с Зейтуном они были давным-давно знакомы. Чарли преспокойно сидел у себя на веранде, словно и не было никакого урагана.

— Ты тоже остался, — сказал Зейтун.

— Вроде того…

— Тебе ничего не нужно? Воды, например?

Чарли сказал, что пока у него все есть, но, похоже, запасы скоро иссякнут. Зейтун пообещал к нему заскочить и поплыл дальше, гадая, сколько народу осталось в городе. Если Фрэнк не уехал, если Тодд и Чарли пересидели ураган, то наверняка таких, как они, десятки тысяч. Он не одинок в своей борьбе.

Зейтун плыл и удивлялся: по всему, он должен был валиться от усталости. А он, наоборот, чувствует себя сильным и крепким как никогда.

В тот день он рискнул отплыть подальше. По дороге в центр ему встречались бредущие по пояс в воде люди, целые семьи, толкающие перед собой тазы, набитые вещами. Он обогнал двух женщин, тащивших за собой детский надувной бассейн с одеждой и продуктами. Каждого встречного Зейтун спрашивал, не нужна ли помощь; некоторые просили воду. Он готов был раздать все, что у него было. Ему постоянно что-то попадалось: то консервы, то сухие пайки, то бутылки с водой. Он складывал находки в каноэ и потом раздавал. Дома у него достаточно воды и еды, зачем обременять себя излишками?

Зейтун доплыл до эстакады над I-10 на пересечении Клэборн-авеню и Пойдрас-стрит. Вода остановилась в десяти футах от края цементной конструкции. Там собралось несколько десятков людей, ожидающих эвакуации. С вертолета им сбросили воду и продукты, и, похоже, пока они ни в чем не нуждались. Кто-то спросил, не нужна ли Зейтуну вода. Он ответил, что ему не нужна, но он мог бы взять для других. Ему выдали упаковку. Повернув каноэ, Зейтун заметил на эстакаде собак: штук шесть или семь, в основном щенки, на вид — здоровые и сытые. Спасаясь от жары, лежат в тени от машин.

Поразмыслив, Зейтун решил, что в центр ехать небезопасно, лучше держаться от него подальше. Он развернулся и поплыл домой, на Дарт-стрит.

Пока Кейти ехала в Хьюстон, Юко договорилась со своей давней приятельницей (Юко называла ее мисс Мэри), что та на ночь приютит Зейтунов. Мисс Мэри, как и Юко, и Кейти, была коренной американкой, выросла в христианской семье и приняла ислам будучи уже взрослой. Сейчас ее дом превратился в приют для спасающихся от урагана беженцев; к тому моменту, когда «хонда» подъехала к дому, там уже находились человек двенадцать или больше, все — мусульмане из Нового Орлеана и других уголков Луизианы и Миссисипи.

Мэри, женщина лет сорока, с лучистыми глазами, вышла встречать Кейти с детьми. Забрала у них сумки и так крепко обняла Кейти, что та, не сдержавшись, расплакалась. Мэри провела их в дом и показала детям бассейн на заднем дворе. Через пять минут все четверо радостно плескались в воде. Кейти рухнула на кушетку и постаралась ни о чем не думать.

Вернувшись на Дарт-стрит, Зейтун обнаружил, что его палатка плавает в воде рядом с гаражом. Вероятно, ее сдуло с крыши вихревым потоком воздуха от вертолета, подумал Зейтун. Он выудил палатку из воды и снова установил, вытерев изнутри полотенцами. Потом залез в дом и стал искать, чем бы ее придавить. Вынес на крышу стопки книг, выбрав самые тяжелые, какие только мог разыскать, и разместил их по углам палатки.

Раскладывая книги в палатке, он услышал гул приближающегося вертолета. Звук был оглушительный. Зейтун полагал, что вертолет летит по своим делам, но, высунувшись из палатки, увидел, что он завис над его домом, прямо у него над головой. Двое мужчин подавали ему какие-то сигналы.

Зейтун отмахнулся, летите, мол, мне ничего не нужно, но, кажется, они его не поняли. Один стал спускать спасательную корзину. Тогда Зейтун сообразил, что надо делать: сначала он указал рукой на палатку, затем — на себя, а потом долго тряс сжатыми кулаками с поднятыми вверх большими пальцами, показывая, что у него все в порядке. В конце концов мужик с корзиной понял сигналы Зейтуна, но напоследок решил сбросить ему коробку с водой. Зейтун старался его переубедить, но тщетно. Коробка — Зейтун едва успел увернуться — упала на палатку, придавив ее своей тяжестью, а пластиковые бутылки раскатились по всей крыше. Выполнив задание, вертолет развернулся и был таков.