Зейтун принялся заново устанавливать палатку — надо же где-то спать. Но, как и прошлой ночью, события минувшего дня вертелись в голове, не давая покоя. Он сидел на крыше, наблюдая за вертолетами, непрестанно кружащими над городом, и строил планы на следующий день: он попробует подплыть поближе к центру, заглянет на эстакаду, проверит, что стало с их офисом и складом на Даблин-стрит. На первом этаже они хранили стройматериалы, инструменты, краски, кисти, полиэтиленовую пленку, словом, все необходимое, а на втором у них был офис с компьютерами, документацией, картами, накладными, свидетельствами на право собственности на дома. Представив, что могло случиться с этим зданием, Зейтун вздрогнул: работы будет невпроворот.

Всю ночь над головой носились вертолеты. Кроме их гула не раздавалось ни звука, даже собаки не выли. Прочитав вечернюю молитву, Зейтун уснул под гудящим небом.

Утром Зейтун поднялся рано, сел в каноэ и поплыл на противоположную сторону улицы кормить своих подопечных. Те, увидев его, заскулили; он решил, что так они выражают чувство облегчения и благодарность. Он взобрался на дерево, осторожно прошел по доске на крышу дома справа и влез в окно. Бросил собакам два больших стейка и наполнил миски водой. Они набросились на еду, а он перебрался на крышу соседнего дома — к следующей паре. Эти загавкали, застучали хвостами; Зейтун бросил им на пол два куска баранины и налил воды. А потом вылез в окно, спустился в каноэ и поплыл дальше.

Пришло время проверить, что стало с домом, где был их офис. Дом находился в полумиле отсюда, сразу за Кэрролтон, застроенной складами, бензоколонками и магазинами. Вода была неимоверно грязная, на поверхности расплывались масляные пятна, покачивались обломки досок и другой мусор. Пройдись по такой воде, и зараза будет обеспечена. Правда, пока Зейтун никого еще не встретил. Город пустел с каждым днем, все меньше бродило в воде людей, все меньше было лиц в окнах, все меньше частных плавучих средств, наподобие его каноэ.

С утра моросил дождь, постепенно усиливавшийся. Налетел ветер, в воздухе потемнело. Зейтун греб против ветра, с трудом удерживая каноэ на мелких сизых волнах. По бульвару Эрхарт Зейтун доплыл до Кэрролтон-авеню и повернул на юго-запад, к Даблин-стрит. На Кэрролтон он ожидал увидеть людей — казалось, как и перекресток Наполеон-авеню и Сент-Чарлз, это подходящее место для штаба, — но не нашел там никого из представителей власти.

Зато он увидел человек восемь или девять мужчин, толкущихся рядом с автозаправкой «Шелл» — напротив их офиса. Автозаправка стояла на взгорке, и воды там было всего пара футов. Мужчины вытаскивали из помещения набитые мусорные мешки и грузили их в катер. Зейтун впервые за последние дни стал свидетелем грабежа; эти люди соответствовали описаниям Кейти, предупреждавшей его о случаях мародерства. Это явно была организованная группа преступников, воспользовавшихся ситуацией, чтобы нажиться, а вовсе не по нужде! С автозаправки они похищали деньги и ценные вещи, а орудовали бандой, чтобы ни у кого не возникло желания им помешать. У Зейтуна, к примеру.

Находясь достаточно далеко, Зейтун мог наблюдать за ними, не боясь, что они до него доберутся, а если и доберутся, то не сразу. И все же он сбавил скорость, стараясь держаться на безопасном расстоянии, и попытался сообразить, как подплыть к офису, не попавшись им на глаза.

Но было поздно: его заметил один из грабителей — молодой, в белой майке и длинных джинсовых шортах. Он расправил плечи и демонстративно повернулся к Зейтуну боком, чтобы тот мог увидеть рукоятку заткнутого за пояс пистолета.

Зейтун быстро отвел глаза. Ему не хотелось попадать в переделку, поэтому он развернулся и поплыл на Клэборн-авеню. Что ж, сегодня в офисе побывать не удастся.

Из дома на Клэборн он сразу же, хотя двенадцати еще не было, позвонил Кейти. Она с детьми пока еще была в Хьюстоне, у мисс Мэри.

— Побывать в офисе сегодня не смогу, — сказал Зейтун.

— Почему? — спросила Кейти.

— Из-за дождя, — соврал Зейтун. Ему не хотелось ее пугать.

Кейти рассказала, что ей звонят их друзья, интересуются, что и как, где они, в безопасности ли. Узнав, что Зейтун еще в Новом Орлеане, все реагируют одинаково, в три этапа: сначала изумляются, потом соображают, что речь идет о Зейтуне, человеке, умеющем сохранять спокойствие в любой ситуации, а под конец спрашивают, не мог ли бы он, раз уж все равно плавает по городу, заодно проверить, что с их домами?

Зейтун был счастлив, что его нагрузили работой, и Кейти перечислила просьбы. В частности, ей позвонили их старинные друзья, Бурмидианы. Али Бурмидиан был профессором информатики в университете Тулейна и там же руководил ассоциацией студентов-мусульман «Масджид ар-Рахма». У них было здание на Бёрт-стрит, в котором располагались исследовательский центр и общежитие для студентов из арабского мира.

Делила Бурмидиан буквально несколько минут назад связалась с Кейти и попросила, чтобы Зейтун проверил, сильно ли пострадало это здание. Зейтун обещал выполнить ее просьбу: нет проблем. Здание он хорошо знал — за тринадцать лет знакомства с Бурмидианами не раз там бывал — и представлял, как туда добраться. Ему самому было интересно посмотреть на кампус, стоящий на возвышенности.

— Завтра в полдень позвонишь, — сказала Кейти.

— Конечно, — ответил Зейтун.

Прежде чем отправиться по делам, Зейтун позвонил Ахмаду. Брат обрадовался, как ребенок, но быстро посерьезнел и заявил:

— Ты должен уехать.

— Нет, нет. Я в порядке. Все хорошо, — ответил Зейтун.

Ахмад решил воспользоваться правом старшего брата.

— Отправляйся к своей семье, — сказал он. — Я требую, чтобы ты уехал. Ты им нужен.

— Здесь я нужен больше, — возразил Зейтун. И, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком пафосно, добавил: — Это тоже моя семья.