Шрифт:
— А какое мотовство, когда на брата израсходовали по пяти обойм за все представление. Схватил я бумажку и к заведующему снабжением.
Вдругореть встретил я главкома на переправе. Донесение привозил от Томина: «Переправляйтесь спокойно, беляки прижаты к земле плотно». Обрадовался Василь Константинович, проговорил:
— Передай Томину, что будет у него патронов, сколько нужно.
На прощанье Василь Константинович пожал мне руку, да так, вроде бы я дружок его.
— А ты как думал, — проговорили с завистью партизаны. — Ежели бы на твоем месте мы были и нам бы пожал. Тут всех нас одна дорога друзьями сделала.
В это время, с трепещущим Красным Знаменем над головой, проскакал Аверьян Гибин. Не сбавляя хода, он прокричал:
— Встретились! Встретились!
Вечером Николай Дмитриевич записал в своем дневнике:
«12 сентября 1918 года. Поход закончен».
В огромной котловине, между каменистых гор, раскинулся старейший город седого Урала — Кунгур. С каждым днем все медленнее перекатывает свои воды Сыльва, все ниже опускаются мохнатые папахи туч на уральский отрог.
И, как бы бросая вызов надвигающейся непролазной грязи осени, с развернутым красным полотнищем, с залихватскими песнями, с озорным присвистом, чеканя шаг, к клубу Коммун стройными рядами идут красные боевики.
…Обширный зал клуба заполнили командиры частей и подразделений, представители пехоты, кавалерии, батарейцев. Они собрались по приказу командующего «для обсуждения назревших в отряде вопросов».
— Товарищи! — раздался знакомый голос.
Шум мгновенно стих, все взоры устремились к столу на сцене.
— Дорогие товарищи? — начал Томин. — Прежде чем приступить к решению наших вопросов, есть предложение от боевиков послать письмо Владимиру Ильичу Ленину.
Предложение командира встречено бурными аплодисментами, криками ура.
Когда овация стихла, Томин начал читать:
— «Двадцатое сентября 1918 года. Кунгур.
Товарищ Ленин!
Мы, рабочие, крестьяне и казаки Троицкого отряда Красной Армии, пробившиеся через цепь белогвардейских и чехословацких банд, приветствуем вас, — вождя русской революции, — как истинного защитника пролетарских идей и верим, что контрреволюция, созданная удачной подтасовкой международной буржуазии, в самом непродолжительном времени будет ликвидирована в пределах Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, и Красное Знамя труда вновь разовьется на сопках Урала.
Да здравствует всемирная революция и ее оплот Красная Армия!»
Как по команде поднялись боевики.
Вставай проклятьем заклейменный, Весь мир голодных и рабов, —начали первые ряды, и звуки «Интернационала» из-под сводов зала вырвались на улицу.
Тридцатое сентября 1918 года. Москва. Кремль.
На заседании ВЦИК РСФСР решается вопрос, кто достоин награждения только что учрежденным, по предложению Владимира Ильича Ленина, орденом Красного Знамени.
Председатель ВЦИК Яков Михайлович Свердлов предлагает первым в Республике Советов наградить Василия Константиновича Блюхера.
Это предложение было принято единогласно.
Затем Яков Михайлович стал называть имена героев легендарного рейда:
— Николай Дмитриевич Томин — первый казак, который встал на Урале под знамя Советской власти, стал вооружать казацкие советские части и оказал огромную, неоценимую услугу революции.
Он награждается золотыми часами с надписью: «Честному воину РККА Н. Д. Томину. ВЦИК. 1918 год».
ГЛУБОКИЙ РЕЙД
Легендарный поход Сводного Уральского отряда стал историей. Уже давно армия Блюхера преобразована в Тридцатую стрелковую дивизию, а Троицкий отряд — во вторую бригаду этой дивизии.
Никто из бойцов и командиров не думал тогда о том, что пройдут годы — и знамена дивизии украсятся многими орденами страны Советов, а грядущее поколение будет петь:
От голубых уральских вод К боям Чонгарской переправы Прошла тридцатая вперед В пламени и славе!Войдя в состав Третьей Армии, действовавшей на левом фланге огромного Восточного фронта, Тридцатая стрелковая дивизия оказалась в самом пекле сражения.
Зимой 1918—1919 года белые наступали по всему фронту от Верхотурья до Александров-Гая.
Плохо вооруженные, раздетые и голодные, истекая кровью, красные полки защищали каждую пядь родной земли. Однако белогвардейские полчища, одетые в заморское обмундирование, с английским, американским и французским оружием, вдоволь накормленные хлебом сибирских земледельцев, продвигались на запад.