Графиня замерла посреди спальни, окна которой были задернуты тяжелыми шелковыми шторами. Кто мог прийти в столь позднее время? Графине стало страшно в глубокой ночной тишине. Она крадучись подошла к одному из окон, тихонько отодвинула штору и, осторожно приоткрыв окно, выглянула наружу.

Кругом не было видно ни души.

Но кто же тогда стоял у дверей? А в том, что там кто-то был, графиня не сомневалась.

Вдруг шорох послышался уже не возле дверей, а внизу, под окном графини. Она затаила дыхание, чувствуя, что сейчас должно что-то произойти. Но что?

И тут раздался громкий стук. Он доносился от ворот парка.

Охваченная предчувствием, говорившим, что ей самой необходимо отпереть, прежде чем проснется прислуга, графиня схватила свечу и бросилась вниз, к парадному. Самообладание и хладнокровие начали возвращаться к ней. Она быстро спустилась, вышла из здания и поспешила к воротам.

Вновь раздался громкий стук, гулко разнесшийся в темноте.

С внутренней стороны ворот торчал ключ.

— Кто там? — спросила графиня.

— А, это ты сама! Отлично! Открывай! — глухо послышалось в ответ.

Услышав этот голос, графиня отскочила как ужаленная. Она узнала его, хотя и боялась поверить своим ушам.

— Кто там? — снова повторила она.

— Разве не узнаешь? — снова сказали за воротами.

Графиня поспешно отворила.

В проеме появился ужасного вида человек с всклокоченной бородой, в истрепанном сюртуке и мятой шляпе.

Графиня отступила, точно увидела привидение.

— Так это ты? — сказала она с таким удивлением, словно перед ней стоял выходец с того света.

— Конечно, я! — резко ответил гость.

— Ты что, с ума сошел? Явиться ночью и в таком виде! — с ужасом сказала графиня.

— По твоей милости я дошел до такого состояния, до полной нужды. Я пришел получить мои деньги. Я должен их получить, Камилла! — потребовал Митнахт, а это был именно он.

— Замолчи! Садовник услышал стук. Он отпирает свою дверь, чтобы выйти. Спрячься.

— Зачем? — удивился Митнахт.

— Спрячься! — повелительно повторила графиня, затем со свечой в руке подошла к воротам.

— Неужели никто ничего не слышит! — воскликнула она нарочито громко.

Она не ошиблась. Первым действительно проснулся садовник. А скоро к нему на подмогу явился Макс.

— Да, кто-то стучал, я хорошо слышал, — подтвердил садовник.

— Принесите фонари и обыщите все вокруг, — приказала графиня. — Что творится! Я не могу успокоиться. С сегодняшнего дня надо усилить охрану.

Слуги поспешили исполнить приказание сильно рассерженной госпожи, но ничего подозрительного не обнаружили.

Графиня вошла в парадное. Курт фон Митнахт дожидался ее под лестницей.

— Что за легкомысленный поступок! — стала она выговаривать ему. — Если тебя увидят, мы оба погибли.

— Что за чушь! Я пришел, чтобы получить от тебя мои деньги. Чего ты медлишь? Или снова хочешь обмануть меня?

Графиня смотрела на Митнахта и не могла найти слов от гнева.

— За деньгами, значит, пожаловал? — зловеще прошептала она. — А я-то думала, что ты прибыл заслуженное наказание получить…

— Деньги! Давай мои деньги — и делу конец.

— Ах, деньги… Я, чтобы успокоить его, собрала все, что могла, и отослала, а он теперь сам явился и еще требует. Я, между прочим, миллиона не получила.

— Нет? Тем лучше. Быстрей получай и отдавай мою долю.

— Хорошо, пусть будет так, — неожиданно успокоилась графиня. — Но никто не должен знать, что ты здесь. Над моей головой сгустились тучи. Этот мнимый доктор Гаген поклялся погубить меня. Если тебя увидят здесь, дело примет самый нежелательный оборот.

— Ну, тогда спрячь меня и позаботься побыстрее разобраться с деньгами. Или ты хочешь, спрятав меня, без помех скрыть их?

— О, были бы у меня эти деньги! Я прежде всего заплатила бы тебе, лишь бы отделаться от тебя. Пошли, будешь жить в башне. Но берегись, будь осторожен. Малейшая неосторожность может привести к самым неожиданным последствиям… — И графиня добавила бывшему управляющему еще несколько слов на ухо.