— Что ж, пока я с вами прощаюсь. В следующий раз мы увидимся уже в суде, когда вы будете держать ответ за свои преступления.

— Значит, вы решили пожертвовать своим сыном?

— Я повторяю: он мне больше не сын.

— Хорошо же! Только смотрите, как бы вам не пришлось очень скоро раскаяться в своем решении.

— Я во что бы то ни стало исполню свой долг, и я сам был бы преступником, если бы, жалея сына, стал скрывать истину. И коль уж Леон вступил на путь порока, пусть он понесет заслуженное наказание. Ответственность за это ляжет не на меня — на вас.

— Я не боюсь вас! — гневно воскликнула графиня. — И я без колебаний выполню свою угрозу — ваш сын погибнет. Вы еще не победили, Этьен Аналеско. Не забывайте, что речь зашла о моей жизни, а я ее задешево не отдам. Ступайте, доносите — все это одни пустые слова, а доказательств у вас нет и не будет.

— Предоставьте эту заботу мне. И отвечать вам придется не за вред, причиненный мне, а за ваши злодеяния против покойных графа и графини Варбург, лесничего Милоша, графини Лили, Леона Брассара. Не думайте о бегстве. Я буду сторожить каждый ваш шаг. И не смейте поднять руку на молодую графиню. Это будет только лишним доказательством вашей преступности.

С этими словами Гаген удалился.

— Так умри же! — вне себя от бешенства прошептала графиня. — На этот раз ты не уйдешь от меня.

На следующий день после свидания Гагена с графиней, ближе к ночи, из города к замку Варбург выехал всадник.

Небо затянули свинцовые тучи, начинал накрапывать дождь.

Всадник въехал в лес. Здесь было совсем темно, но всадник, по-видимому, хорошо знал местность, поскольку ехал, не сбавляя хода.

Вдруг лошадь шарахнулась в сторону, чего-то испугавшись.

— Кто тут? — крикнул всадник, заметив на дороге темную человеческую фигуру.

— Какое вам до этого дело? — послышалось в ответ. — Поезжайте своей дорогой, а свою я и сам найду.

Голос показался всаднику знакомым, и он придержал лошадь.

— Да кто же вы? — снова спросил он.

Незнакомец пробормотал что-то сердитое в ответ и исчез в придорожных кустах.

«Гм, кто же это мог быть? — удивленно подумал всадник. — Не думаю, что кто-то из слуг замка».

Он пришпорил лошадь и продолжил путь. Было около полуночи, когда он приблизился к замку. Всадник свернул на боковую тропинку и осторожно направил лошадь к одной из нежилых передних башен замка. Копыта неслышно ступали по мягкой траве парка. Было тихо. Замок был погружен во тьму. Все, вероятно, спали.

Поставив лошадь к самой стене башни, всадник встал на седло так, что, вытянувшись во весь рост, он мог достать рукой до окна башни.

Он осторожно постучал в окно.

— Лили! — тихо позвал он.

Через несколько мгновений окно отворилось, и в нем показалась головка Лили.

— Кто это? — так же тихо откликнулась она.

— Ты не узнаешь меня, Лили?

— Бруно! — обрадованно прошептала девушка.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Ах, как я счастлива, что снова вижу тебя!

— Я просил графиню отпустить тебя, но напрасно. Пришлось прибегнуть к такому способу.

— Благодарю небо, что мы снова вместе…

— Тише, милая Лили, нас могут услышать, — остерег Бруно.

— В этой старой башне больше никого, кроме меня, нет. О Боже, Бруно, и как это случилось! — Слезы показались у нее на глазах. — Как счастлива была я когда-то в этом замке, как беззаботно жила, а теперь! Теперь я пленница. Здесь мне страшней, чем в сумасшедшем доме.

— Ты должна выйти отсюда.

— Да, но как?

— Я для того и пришел. Ты не должна здесь дольше оставаться.

— Я заперта и не могу выйти. А ужасный Гедеон Самсон приставлен наблюдать за мной как за сумасшедшей.

— Ты должна бежать как можно скорее.

Лили рассказала жениху, как попала в замок.

— Поверь мне, старый Вит живет в меловых пещерах, — сказала она, заканчивая свой рассказ.

— Я и сам теперь так думаю, после того как видел его там, на берегу.