Послышались приближающиеся шаги и голоса.

— Крик слышался отсюда, — раздался голос Бруно фон Вильденфельса. — Откройте эту дверь. Здесь что-то случилось.

Но ключа не оказалось, и пришлось повозиться, прежде чем выломали дверь.

Когда ее наконец открыли, на полу обнаружили плавающего в крови Леона, около которого стоял Митнахт, все еще держа в руках окровавленные обломки стула.

— Взять преступника! — приказал Бруно, показывая на Митнахта. — Кроме убийства Брассара он обвиняется в покушении на убийство графини Лили Варбург и в убийстве ее молочной сестры Марии Рихтер.

Пока слуги выполняли его приказание, Бруно наклонился к умирающему Леону.

— Он… он идет… посмотрите — из воды выглядывает его голова! — шептал Леон. — Это его голова, моего отца, принца Аналеско… Как он пристально смотрит… Прочь! Он всюду преследует меня… всюду… Я столкнул его в воду… ха-ха-ха…

Но смех умирающего становился все слабее. Он хотел еще что-то сказать, даже приподнялся, но уже началась агония, он задергался в предсмертной судороге и через несколько мгновений его не стало.

Не без труда лакеям удалось связать Митнахта. Он сопротивлялся как бешеный. По приказу Бруно его посадили в карету, чтобы отвезти в город.

Возвратившись в столовую, фон Вильденфельс нашел там только служанок и старого Вита.

— Где графиня? — спросил Бруно.

Вит указал рукой на дверь будуара. Бруно постучался. Никто не ответил.

— Доложите графине, что мне необходимо говорить с нею, — сказал Бруно горничной.

В замке царило необычное волнение, хотя никто толком не знал, что происходит. Компаньонка искала графиню, слуги сновали по замку.

В это время за окнами раздался стук колес подъезжающей кареты. Бруно сразу же догадался, в чем дело.

— Останьтесь тут, — сказал он Виту, — а я пойду помешаю бегству некоторых особ. — И поспешил вниз.

У подъезда уже стояла наготове графская карета, в которой сидел перепуганный Филибер.

В то время как Бруно очутился в передней, из других дверей показалась графиня.

Бруно пошел к ней навстречу.

— Господин капеллан может делать что угодно, — сказал он. — Вас же, графиня, я должен попросить возвратиться в замок для ответа на некоторые вопросы.

— Что это значит? — высокомерно спросила Камилла.

— Я должен помешать вашему отъезду, графиня, по причине выдвинутого против вас обвинения.

— Я поеду в город и буду жаловаться на оскорбительное обращение…

— Такая возможность вам скоро представится, графиня. Сейчас моя карета отвезет в город арестованного Митнахта, а потом вернется, и мы поедем с вами вместе.

Камилла поняла, что она проиграла, что Бруно не отпустит ее. Его последние слова красноречиво подтверждали это. Ни слова не говоря, она повернулась и пошла обратно. «Погибло, все погибло! Нет выхода и нет никакого спасения!» — билась в голове графини единственная мысль.

Но не успела Камилла войти в гостиную, как распахнулась дверь, и туда ворвался растрепанный Митнахт. Ему удалось вырваться из рук прислуги и, выскочив из кареты, вернуться в замок. Лицо его было искажено яростью, он задыхался.

— Ты донесла на меня… Все кончено… Я должен умереть… — бессвязно кричал он. — Но сначала умри ты! — воскликнул он. — Я не успокоюсь, пока не освобожу от тебя мир.

И прежде чем слуги успели вбежать вслед за ним, прежде чем Бруно успел опомниться от неожиданного появления бывшего управляющего, Митнахт ринулся к графине и вонзил ей в грудь нож по самую рукоятку. Камилла громко вскрикнула и упала на ковер.

Все случилось в считанные мгновения. Митнахта тут же схватили, но было уже поздно.

— Она, она виновата во всем! — кричал он, вырываясь, чтобы снова броситься на графиню. — Она хотела, чтобы сумасшедший, которого она прячет в замке, убил меня. Она — дьявол в человеческом образе!

— Свяжите его, — приказал Бруно.

Митнахта крепко связали и снова посадили в карету.

Графиня нашла в себе силы подняться с ковра и даже, несмотря на боль, вынуть нож из раны, из которой хлынула кровь. Она поняла, что жить ей осталось совсем недолго.