Ни слова не говоря, графиня потащила Леона за собой, решив сейчас же свести его с Митнахтом. В конце концов, даже если ничего из этого не получится, она мало что теряет.

Леон послушно следовал за ней.

— Я обещала показать виновного во всех твоих несчастьях, — говорила графиня по дороге. — Сейчас ты увидишь его.

До Леона явно дошло то, что она сказала, потому что глаза его засверкали.

— Ты получишь возможность отомстить за все, — продолжала графиня, натравливая Леона на Митнахта.

Коридор был пуст. Камилла впустила Леона на графскую половину, потом захлопнула за ним дверь и заперла ее на ключ. Но Леону захотелось и дальше следовать за графиней, поэтому, во избежание шума, ей пришлось отпереть дверь и самой войти к нему. Ни слова не говоря, она взяла его за руку и подвела к стеклянной двери в следующую комнату, где на диване лежал Митнахт, дымя сигарой.

— Вот он! — Бледная графиня указала на своего бывшего управляющего и поспешно отошла в сторону.

Леон пристально посмотрел на Митнахта, и глаза его стали наливаться яростью.

Поняв, что теперь она здесь не нужна, Камилла поспешила уйти, не забыв запереть на ключ дверь на графскую половину.

Вернувшись в столовую, она услышала, что к замку подъехал экипаж. Выглянув из-за оконной портьеры, графиня увидела выходящего из кареты Бруно. А через минуту лакей уже докладывал ей о прибытии господина асессора.

— Благодарю, что вы откликнулись на мое приглашение и приехали, — сказала графиня, здороваясь с Бруно. — Я действительно хотела переговорить с вами об этом нелепом инциденте, который произошел вчерашней ночью возле замка.

— Случай этот не имел никаких последствий, — успокоил ее Бруно. — Но молодой человек, напавший на меня, нуждается в строгом присмотре, иначе могут произойти куда более крупные неприятности.

— Вы правы, господин асессор, я завтра же приму все необходимые меры, — пообещала графиня, приглашая Бруно к столу, на котором стоял десерт. — Однако позвольте вам заметить, что в этом деле в глаза мне бросился тот факт, что вы оказались возле замка в столь позднее время.

— Причина моего столь позднего визита, я уверен, вам хорошо известна, — ответил Бруно. — Я хотел поговорить с той, кого я называю графиней Лили, и, надеюсь, мы сегодня окончательно решим этот вопрос.

— Что ж, это было бы для меня тем приятнее, что я не имею ни малейшего желания ссориться с вами, господин асессор. Но вот еще что. Скажите, покойный доктор Гаген был ваш друг, не так ли?

— Да, князь Этьен Аналеско почтил меня своим доверием.

— В таком случае, вам, видимо, известны многие обстоятельства его прошлой жизни?..

— О каких именно обстоятельствах вы говорите, графиня? — поинтересовался Бруно.

— Князь умер, — торжественно сказала Камилла, — и теперь пора забыть все прежние обиды и вражду…

— Князь Этьен Аналеско, графиня, в моих глазах выше всяких обвинений, — перебил ее Бруно. — Высокое благородство души покойного хорошо известно всем.

— Я говорю о событиях давно минувших дней, — уточнила Камилла. — Я не знаю, известны ли вам подробности судьбы человека, напавшего на вас вчерашней ночью в припадке безумия?..

— Я знаю, что Леон Брассар — сын князя.

— И вы знаете историю его рождения?

— Я все знаю.

В темных глазах графини проступила жгучая ненависть: Бруно знал главное, что она — мать Леона. И, она ни секунды больше не сомневалась: он стал продолжателем борьбы Этьена с нею.

— В таком случае мы можем говорить без обиняков, — заявила Камилла. — Все это крайне тяжело для каждой из сторон.

— Я и приехал для того, чтобы откровенно объясниться с вами, — сказал Бруно. — Ваше приглашение было кстати… До сих пор вы не хотели верить, что девушка, которую вы сейчас держите в одной из башен замка, действительно ваша падчерица. Вы не верили ей, когда она утверждала, что ее столкнул с обрыва фон Митнахт, зато когда из пропасти вытащили другой труп, вы поспешили согласиться, что это и есть графиня Лили. Но все это совсем не так.