— Туда, где пещеры?

— Да, и где еще никто никогда не был. Я уже чувствовал дыхание смерти и поручил душу Богу. Правда, я пытался удержаться за камни, но волны швыряли меня из стороны в сторону так, что я потерял сознание, а когда очнулся, то над морем опустилась ночь, а я лежал у подножия меловых скал, куда в конце концов выбросили меня волны.

— Это было чудесное спасение.

— Да, такова, видно, воля Божья, господин асессор. Когда рассвело, я понял, где я. Я попытался выйти к деревне, но не нашел пути.

— А проход через ручей?

— Его я открыл гораздо позже. А пока поневоле пришлось оставаться в пещерах. Я собрал сухих листьев и устроил себе постель, наловил рыбы и стал жить тут.

— Но вы являлись рыбакам перед грозой, предупреждая о буре?

— Да, я делал это и знаю, что они меня считали привидением. Когда я нашел дорогу через ручей, я стал носить выловленную рыбу на городской рынок, а на вырученные деньги покупать все необходимое, но старался всегда делать это так, чтобы никто из деревни и замка Варбург не видел меня.

— А не вы ли нашли однажды внизу, на дне пропасти, молодую графиню?

— О да, господин асессор. Боже мой, никогда не забуду этого утра, — заволновался старик. — С вечера и всю ночь была страшная гроза, буря, так что я вынужден был скрыться в самой дальней пещере, чтобы не оказаться затопленным. К утру гроза прошла и ветер немного утих, так что можно было выйти из пещеры. На камнях лежало много выброшенной штормом рыбы. Я выбрал самую лучшую и пошел в овраг рядом с пещерой. Там и увидел молодую графиню. Она лежала как мертвая. Я сразу же узнал ее и подумал, что она случайно свалилась с обрыва во время грозы.

— Слава Богу, что вы нашли ее, Вит. Без вас она погибла бы, — с чувством сказал Бруно. — Лили тоже вспомнила, что видела вас и себя в меловых пещерах. Благодаря этим воспоминаниям, мы стали вас искать, Вит. Нашли и тропу, по которой вы ходили…

— На все воля Божья, — продолжал старик. — Я отнес графиню к себе в пещеру и уже хотел сообщить о ней в замок, поскольку, сами понимаете, я мало чем мог ей помочь, но потом передумал.

— Почему?

— Главным образом, из-за нынешней хозяйки Варбурга. Правда, время шло, а молодой графине легче не становилось. Тогда мне стало страшно, и я решил отнести Лили к доктору для бедных. Я вынес ее на руках, а в городе положил на скамейку перед домом доктора.

— Ваш рассказ, Вит, рассеивает туман вокруг таинственного появления Лили у доктора Гагена. Вы станете одним из главных свидетелей в деле молодой графини, которую пытается уничтожить ее мачеха, чтобы завладеть наследством. Да, да, между ними идет ужасная борьба. Наверное, только вы в вашем уединении до сих пор не знали об этом. — И Бруно рассказал Виту все, что произошло за последнее время. — От вас будет зависеть, в чью пользу завершится эта борьба, — заключил фон Вильденфельс свой рассказ. — Сейчас графиня Лили — пленница в замке. Ее молочную сестру Марию убили и тоже сбросили в пропасть, а бедного лесничего Губерта обвинили в убийстве молодой графини, и он вынужден был бежать. Тогда как настоящие убийцы на свободе и жаждут получить чужие деньги.

— Боже мой! Да как же это все возможно! — воскликнул Вит, потрясенный услышанным.

— Вы еще многого не знаете, Вит, но когда узнаете, то, думаю, без колебаний выступите свидетелем на стороне Лили.

— О, господин асессор, я и сейчас готов! — с жаром ответил старый слуга. — Я скажу все, что видел и знаю. Однажды в воскресенье, когда я уже не ухаживал за больным графом, а Камилла всего несколько дней была за ним замужем, она отравила его сиятельство. Сперва, раньше, она отравила графиню, а теперь — графа…

— Да, подозрение в отравлении существует. Правда, нет еще достаточных доказательств.

— Но яд же найден! Разве этим все не доказано?

— К сожалению. Тот же яд нашли в письменном столе покойного графа.

— И все подумали, будто граф сам отравился? — сердито спросил Вит.

— Камилла все представила так, что будто бы граф отравил жену и себя в припадке безумия.

— Какая низость! Как не стыдно было так говорить! — воскликнул старый слуга. — Незадолго до смерти графа я видел, как нынешняя графиня высыпала какой-то порошок в стакан с лекарством его сиятельства, а потом дала принять это больному. А когда я попытался заговорить об этом, мне и пришлось покинуть замок.

— Но это мог оказаться какой-нибудь порошок, прописанный доктором, — возразил Бруно.

— Тогда зачем его было сыпать тайком? А она делала это исподтишка, боясь, что ее увидят. Меня она заметила уже после того, как подала стакан графу, и ярости ее не было предела. Между прочим, чуть раньше, когда я ничего не подозревал, она и мне успела дать этого яду вместо лекарства. Ведь нездоровье мое поначалу было самое обычное, и я его легко мог бы перенести на ногах.