Сент-Элали? Это же совсем рядом с доминиканским монастырем, где ее покинул Рафаэль Маль. Она решила последовать совету.

– Спасибо, месье.

Погода испортилась, похолодало. Леа подняла воротник старого непромокаемого плаща Изабеллы и поправила шляпку, прежде чем пуститься бежать, прижимая к себе висевшую на плече сумку.

Задыхаясь, остановилась она на паперти церкви. Когда она уже открывала дверь, припустил дождь.

Перед алтарем, на котором светила красная лампадка, молилось несколько женщин. Приличия ради, она преклонила колени неподалеку от ризницы, размышляя, что сказать и как поступить.

– Леа, что ты здесь делаешь?

Вздрогнув, она чуть было не вскрикнула от неожиданности, когда почувствовала на своем плече чью-то руку. На нее смотрел усатый мужчина в коричневом костюме со шляпой в руке.

– Дядя Адриан!

– Тише! Иди за мной.

Он направился к выходу.

Снаружи вовсю лил дождь. Адриан Дельмас надел шляпу и, взяв Леа под руку, быстро зашагал прочь.

– Почему ты так одет?

– Ряса доминиканца слишком привлекает внимание во время прогулок. Благодарю Бога, что встретил тебя. Вот уже несколько дней, как за церковью наблюдает гестапо. Если бы я не заметил, как ты вошла, Бог знает, что могло бы случиться.

– Я искала тебя.

– Понимаю, но больше сюда никогда не приходи. В чем дело?

– Лоран бежал из Германии.

– Откуда ты это знаешь?

– Лейтенант Крамер сообщил Камилле.

– Давно бежал?

– На Пасху.

Дождь усилился, и Леа свернула в подворотню дома напротив церкви.

– А от него непосредственно Камилла не получала известий?

– Нет.

– Так чего же вы от меня хотите?

– Я… Камилла опасается, что Лоран попытается с ней встретиться. Дом под наблюдением. Как поступить, если он вдруг объявится?

Рядом с ними укрылись от дождя два немецких солдата.

– Во Франции скверная погода, – произнес один из них с гримасой отвращения.

– Да, зато вино хорошее, – добавил второй.

Не сговариваясь, Леа и Адриан вышли из подворотни. Какое-то время они шли молча.

– На следующей неделе я должен съездить в Лангон, чтобы повидать заболевшего собрата. Воспользуюсь случаем, чтобы заскочить в Монтийяк. Мне надо установить в окрестностях кое-какие контакты.

– А я не могу заменить тебя?

Продолжая шагать, Адриан привлек ее к себе.

– Нет, дорогая. Чересчур опасно. Ты и так знаешь слишком много и для твоей, и для моей безопасности.

– Я хотела бы помочь Лорану.

– Не сомневаюсь. Но лучший способ ему помочь – держаться незаметнее.

В голосе Адриана Дельмаса промелькнуло раздражение.

– Как дела у твоего отца?

Леа тяжело вздохнула.

– Я встревожена. Он так изменился, больше ничем не интересуется. А после кончины месье д'Аржила ему стало еще хуже. Он без конца говорит о матери, как если бы она все еще была с нами. И на террасе, и в кабинете не перестает разговаривать сам с собой. Видно, что ему досаждает, когда кто-то хочет побыть с ним. "Оставь меня, ты же видишь, я разговариваю с мамой". Ужасно, дядя Адриан. Я боюсь за него.

– Знаю, малышка, знаю. Что говорит Бланшар?

– Он не хочет об этом говорить. Он выписал лекарства, которые Руфь заставляет папу регулярно принимать.

– Какая-то часть его души умерла и лекарствами ее не воскресить. Надо молиться Господу…

– Господу? Ты-то сам еще веришь?

– Замолчи, Леа. Не богохульствуй.

– Дядюшка, я больше не верю в Бога и очень боюсь, что в Монтийяке не осталось никого, кто бы еще веровал, за исключением, пожалуй, бедняжки Камиллы.

– Не говори подобных вещей. Для меня это было бы ужасно.

Они миновали развалины дома на улице Рампар, разрушенного во время бомбардировки. Это зрелище болезненно напомнило Леа о матери.

– Почему ты не пришел на похороны мамы?

– Не смог. Меня не было в Бордо. Куда ты теперь отправишься?

– Мне надо встретиться с Лаурой и Руфью в книжном магазине Молла.

– Это рядом. Я тебя покидаю, не хочу, чтобы они видели меня в этой одежде. Послушайся моего совета: больше не пытайся связаться со мной ни в монастыре, ни в "Маленькой Жиронде". За редакцией следят. Я дам тебе знать о себе. В любом случае буду в Монтийяке в начале следующей недели. Пока же будь осторожна. Если, к несчастью, Лоран появится раньше, передай ему, чтобы отправлялся в Сен-Макер к крестнику твоей матери. Тот знает, что делать. Пусть Лоран ему скажет: "Костяшки домино перевернуты". Тот поймет.

– "Костяшки домино перевернуты"?

– Да.

Они расстались у городских ворот Дижо. Дождь кончился.

В книжном магазине приказчик сказал Леа, что "дамы" Дельмас только что ушли. К счастью, продавец семян на рыночной площади еще торговал, и у него оставалось несколько пакетиков семян и – верх роскоши! – рассада помидоров и салата.

У дяди Люка ее холодно встретила Лаура, собиравшаяся возвращаться в свою школу.

– Мне хотелось сообщить тебе кое-что важное, – прошептала она. – Но теперь отложим до следующего раза.