– О чем ты?

– О женитьбе, черт возьми!

– Я не хочу выходить за тебя.

– Почему же?

Леа пожала плечами.

– Для тебя я недостаточно хорош?

– Не говори глупостей. Не хочу и все тут.

– Девушки всегда хотят выйти замуж.

– Возможно. Но я не такая, как все. Прошу тебя, больше не надо об этом.

– Напротив. Я тебя люблю и хочу взять тебя в жены.

Он сжал ей руку.

– Отпусти, ты делаешь мне больно.

Матиас сильнее сжал ей пальцы.

– Ты спятил? Отпусти немедленно!

– Не раньше, чем ты пообещаешь выйти за меня.

– Никогда! Слышишь? Никогда!

Он занес над ней руку.

– Давай… Ударь меня! Ну, давай же, чего ты ждешь?

– Но почему?

– Я тебя не люблю.

Матиас так побледнел, что Леа инстинктивно сжалась у деревянной спинки кровати.

– Что ты сказала?

Вскочив, Леа принялась одеваться.

– Матиас, не сердись. Ты мне очень нравишься. Я всегда очень тебя любила… Но не как женщина.

– Ты же моя!

Леа закончила застегивать платье. Она не смотрела на все еще обнаженного Матиаса, сидевшего, спустив ноги, на помятых простынях. Чуб закрывал его опущенное лицо. Она ощутила прилив нежности. Как походил он на мальчугана, подчинявшегося всем ее детским капризам! Леа села рядом и положила голову ему на плечо.

– Послушай, не глупи. Нам совсем не обязательно жениться, если мы спим вместе.

– Кто он?

– Что ты хочешь сказать?

– Кто твой любовник?

– Не пойму, о чем ты говоришь.

– Не принимай меня за дурака. Ты думаешь, я не заметил, что ты не девственница?

С полыхающим лицом вскочила Леа с кровати и принялась разыскивать сандалии. Одна находилась у ножки кровати, вторая – под шкафом. Встав на четвереньки, она попыталась ее достать. Матиас оказался быстрее.

– Ты мне ответишь? Кто он?

– Надоел. Тебя не касается.

– Шлюха… Я не хотел этому верить, я говорил себе: только не она, это порядочная девушка… может, это ее нареченный… ей захотелось доставить ему удовольствие перед отправкой на фронт… мне не стоит на него досадовать… теперь же я вижу, что несчастный брат Камиллы никогда не смог бы сделать тебя такой бесстыжей… дрянь… а я-то хотел видеть тебя своей женой… ты – как твоя сестра… эта немецкая подстилка… немецкая подстилка…

Рыдая, бедняга рухнул на кровать.

Ничего не видя, чувствуя, как отливает кровь от лица, Леа стояла, окаменев, уставившись перед собой.

Долго оставались они так, она – окаменев, он – в слезах. Матиас первым взял себя в руки. Состояние Леа вдруг начало внушать ему страх. Вытирая простыней мокрые щеки, он подошел к ней. Ему бросился в глаза остановившийся взгляд на помертвевшем лице. С невероятным усилием она сделала движение и глухим голосом спросила:

– Что ты сказал?

Матиас уже сожалел о своих словах.

– Ничего. Я был в ярости.

Леа проговорила:

– Что ты сказал?

– Ничего. Уверяю тебя, ничего.

– …"как и твоя сестра… немецкая подстилка…"

А затем, – так клонится тонкое дерево под ветром, – она медленно покачнулась. Матиас удержал ее и опустился рядом с ней на холодные красные плитки кафельного пола, пытаясь ослабить впечатление от своих слов.

– Нет, ничего не говори. Обними меня крепче. Как мог ты поверить?

– Прости меня.

– …что я…

– Замолчи, – шептал он, целуя ее губы, чтобы не дать ей говорить.

– Франсуаза! О, теперь я понимаю… папа, бедный папа… нельзя, чтобы он узнал… Матиас, что мне делать?

– Больше не думай об этом, любимая… Наверное, я ошибся.

Леа отвечала, сама этого не замечая, на поцелуи, а ее живот прижимался к его восставшей плоти. Они снова предались любви.

Леа не хотела, чтобы Матиас провожал ее до Монтийяка.

Сославшись на дикую головную боль, она без ужина отправилась спать. На лестнице ей встретились двое немецких офицеров, расступившихся, чтобы дать ей пройти.

Оказавшись, наконец, одна среди беспорядка, который так любила, Леа упала на подушки. Значит, правдой было то, что она смутно подозревала: Франсуаза, ее сестра Франсуаза, была любовницей одного из этих немцев. Кого же? Очевидно, Отто Крамера. Любовь к музыке!

В дверь постучали.

– Кто там?

– Это я, Камилла. Можно войти?

– Да.

– Бедненькая, ты действительно скверно выглядишь. Я принесла тебе таблетку.

– Спасибо, – пробормотала Леа, беря лекарство и протянутый ей стакан воды.